Каштак

Да и с «эрой светлых годов» что-то намудрили. Она всё близится и никак не приблизится. Хоть бы на пушечный выстрел подошла, сволочь, хоть бы одним глазком на нее глянуть! Но нет, у нас, как «варенье на завтра» у Алисы, всё и всегда только «будет» – не сейчас, как-нибудь потом, лет через тридцать-сорок, когда тех, кто обещал эту чертову «эру», прокатят по Охотному ряду на лафете и закопают под Кремлевской стеной…

Ладно, хватит причитать. Надо решать, что делать с собакой.

– Кузя! – крикнул Паша, ожидая услышать цокот собачьих когтей по ламинату.

 – Кузя, засранец, где ты там есть?

В ответ из глубины квартиры донеслось сердитое «вуф!», и более ни звука.

– Вот паршивец…

Вообще-то Паша всю жизнь был кошатником, а собак сторонился. С кошками просто: задал ей корма, вытряхнул дерьмо из лотка, почесал за ушком – и всё, ты свободен, как Валерий Кипелов после ухода из «Арии». А собака что? Друг человека, понимаешь, причем настолько преданный, что палкой не прогонишь. Да еще эти бесконечные прогулки с пяти утра до полуночи, мытьё лап, ошейники от блох, прививки всяческие…

Купить собаку его уговорила подруга, теперь уже бывшая.

Паша не стал сопротивляться – любил ее как-никак, потакал капризам, исполнял желания, приносил кофе в постель. Лена этим успешно пользовалась. Одной из ее прихотей и стал чертов мопс, которого она приметила на птичьем рынке. Пёсик лежал в коробке вместе со своими братьями и сестрами, так смешно сучил лапками и выпучивал глаза, что девушка не удержалась: «Ой, Пашутик, давай возьмем! Смотри, какая прелесть!»

Паша поддался – благо, по габаритам собакен был игрушечный и, видимо, не требовал серьезного ухода.

Будь это псина размером со слона, Паша, пожалуй, там же на рынке дал бы подруге развод, но коли уж маленький и с забавной моськой, то пусть живет.

Лена была на седьмом небе от счастья. Она назвала мопса Кузей, купила ему свитерок, носочки и шарфик… а через полгода ушла от Паши, сославшись на необходимость «поиска себя в чем-то ином». Вот ведь бабы! Золотые побрякушки и айфон последней модели она забрать не забыла, а псиной побрезговала…

– Кузьма, чтоб тебя!

Мопс вышел из соседней комнаты, лениво приковылял к хозяину, уселся подле ног и уставился вопросительно: мол, чего разбудил, Павел Арсеньевич? Захворал, чо ли? Паша собрался было его обругать, но остановился, вспомнив, что Кузя обычно отвечает на выволочки гигантскими лужами в коридоре.

Да и заспанная рожа пса неожиданно вызвала умиление.