Легкие истории

Как говорила подруга моей мамы, посетив Узбекистан – «промедресились». А мы, соответственно… Время школы было благополучным. 1-ая школа (мы, кстати, учились там наследственным образом: дядя, сестра, я, мой племянник.) С Юлей давали первый звонок. У нашего класса были очень активные родители. Они постоянно организовывали нам какую-то жизнь. Самые вдаль смотрящие обучали детишек английскому, информатике частным образом уже класса с 6-го. У нас был прекрасный немецкий. Мы успели побывать киноклассом, а перед моим уходом в училище школа приобрела статус гимназии и появились невиданные предметы.

История Древнего мира, латынь. Всё это я успела попробовать. И – венец всему – двухнедельная стажировка в Германии, Эссене. Он ещё тогда даже не был побратимом. Ну и после этого наступила эра музыкального училища. Я помню это время как самое чёрное по юности. 92год. Это был 2 курс. Не стало деда. И рухнули опоры мироздания. Плюс ещё я переживала первую, естественно безответную (как и впрочем, все остальные в моём измерении), любовь. У меня впервые проявился нейродермит. Было больно. Но я никому не говорила – это всё стало общим семейным достоянием позднее. Плюс я стоически, по тогдашней моде, завершала среднее образование – доучивалась в вечерней школе. У мамы были сложности с работой. Боялась сойти с ума. Один раз – я уже была дома – мама пришла домой с чёрным лицом. Оказалось, она попала под трамвай. Но при том получила только гематомы на лицо. Это всё были чудеса – Бог нас держал в кулачке. Притом мы с мамой становились всё дружнее. Потому что ситуация выживания, в которой находилось тогда все, очень сплачивала. Впрочем, чего-то особенно ужасного в нашем доме не было. Ну, помню как-то один месяц не было денег совсем, и мы питались таким придуманным блюдом: овсянка, замешанная с высушенными яблоками из нашего же сада и чуть-чуть воды. Всё это запекалось пирогом в духовке. Вот так прошёл месяц. Ну а потом какие-то начисления появились. Так что ничего критического.

Иногда я приходила к маме на работу: тогда это была школа слепых.

И мама работала там учителем физики. Конечно, ей после ГНИПИ всё это казалось весьма грустным. Но силы уже были брошены на меня. Чтобы как-то скрасить жизнь, мы нашли выход: мы стали вместе по вечерам читать книжки. Вот тут и появился Довлатов и много-много ещё чего. И это был праздник. Вообще, чего не отнять было у нашего дома, так это всяческой «насмотренности». То есть смотрелось и читалось многое, что только было доступно.