Украденные жизни

Расскажи!

Было очевидно, что Алисе не терпится поделиться с Дмитрием какой-то новостью, поэтому, помолчав минуту, она решительно начала с главного:

– Вот если бы я убила кого-нибудь, как бы ты отнесся к этому?

– Ты собралась кого-то убить?

– Ну я гипотетически…

– Наверное, смотря кого бы ты убила…

– Понимаешь, – Алиса прикурила еще одну сигариллу. – У меня есть теория. Суть ее в том, что адвокат должен совершить преступление… Серьезное преступление… Убийство! Чтобы, защищая клиента, быть с ним на равных… Понимать, что им двигало…

– Да тут все серьезно, я смотрю! – Дмитрий отставил кофе.

– Я же говорила, что я серьезно! Вот есть люди, от которых один вред другим. Сволочи, каких мало. А живут. И живут хорошо. А если разобраться, то они достойны смерти. То есть, если это понять, то убившего просто необходимо оправдать.

– Ты прямо Раскольников, Элис!

– Раскольников сам не знал, что хотел. Он убивал, чтобы проверить себя, мания величия у него была. Он не ради своей теории убил.

Если бы он старушек прикончил хладнокровно и ради великого дела, тогда бы и не выдал себя. А он еще и цацек набрал, потом не знал, что с ними делать… Какая уж тут теория?.. Он сам не знал, чего он хочет… Ему Разумихин работу предложил, так тот отказался… Лодырь с претензиями.

– Тебе бы не на адвоката учиться, тебе можно с лекциями по литературе по стране ездить, – Дмитрий обнял Алису за плечи.

– Не отвлекайся! Скажи, Дим, простил бы? Если бы убила, убила бы никчемную сволочь?

Дмитрий глубоко вздохнул, медленно достал сигарету, закурил, выпустил череду табачных колечек, сделал пару глотков, помолчал, потом, глядя в пол, тихо произнес:

– Алиса… Знаешь, о чем я мечтаю?

– Нет, – так же шепотом ответила ему Алиса.

– Я мечтаю, чтобы ты была маленькая, как Дюймовочка, а у меня в сердце была бы хрустальная дверца, и ты бы жила в нем… А когда я один был бы, я бы тебя доставал, сажал на ладонь и разговаривал с тобой. Я бы крошил тебе твои любимые шоколадные конфеты с орешками… Твой любимый торт «Полет»… Наливал бы тебе капельку коньяка.

Мы бы сидели и разговаривали обо всем на свете!

– Дима, – шепотом выдохнула женщина.

Мужчина поднял голову и посмотрел в глаза Алисе, и уже довольно громко спросил:

– А теперь, Элис, скажи мне, что я тебе не смог бы простить? Что?!

Алиса села на колени к Дмитрию, обвила ногами его за поясницу, руками крепко обняла за шею, поцеловала в мочку уха и затихла.