Санкт-Петербургская литература Альманах 2023

Мы с Тошей специально отложили его, чтобы потом нести вчетвером.

Кусты карликовых берез хлестали Юрьича по сапогам, цепляли за ноги.

– А, ба-лин! – рычал Юрьич, ковыряя ногами мох.

Мы с полковником едва успели поймать его в четыре руки вместе с краем падающего щита.

– Юрьич! – закричал в раздражении Косоворотов,–  Отойди, на хрен, от щитов!

Юрьич обиделся и отошел. А мы помаленьку поставили щиты на обвязку, сбили их начерно гвоздями. Косоворотов залез верхом на край шатающейся стены и топором выправлял угол будущего дома.

– Ну как? – спрашивал он нас.

Мы стояли несколько поодаль и зорким оком оценивали точность вертикали.

– Еще, еще подожми! – кричал Саня.

– Не надо, – говорил я. – Так – нормально.

– Какое – нормально?!

– А по-моему, надо малость назад отжать, – интеллигентно встревал Юрьич.

Косоворотов психовал.

– Костя, говори ты!

Я говорил, и Тоша, вытащив топор из стыка, совершал опасный траверс вдоль шаткой стены и перемещался на другой угол. Там все повторялось сначала.

После обеда наши помощники ушли, а мы с Тошей, не торопясь, принялись за верхнюю обвязку. Работа на краю стены требовала аккуратности и точности. Загреметь с трехметровой высоты, особенно внутрь дома, где уже были установлены поперечные лаги и укосины, никому не хотелось. Поэтому работали не торопясь, рассчитывая каждое движение. И все равно, время от времени, что-нибудь у нас падало вниз: то молоток, то ножовка.

Вечером, сидя у костра и потягивая горячий чай, Косоворотов планировал:

– Завтра закончим верхнюю обвязку, сходим вечерком в лес нарубим сосенок ровненьких под стропила.

Был тихий теплый вечер. Неизбежные комары, попискивая, вились вокруг огня, кусали за ноги. Мы лениво отмахивались от них ветками. Еще не вполне стемнело. Порыжелый брезент обвисшей палатки светлым прямоугольником выделялся на фоне темных кустов.

– Что-то палаточка наша просела, – заметил я.

– Сейчас подтянем, – с неожиданным энтузиазмом отозвался Юрьич и резво вскочил на ноги.

Взяв топор, он пошел к палатке и принялся переколачивать колья. Слышно было, как в полумраке скрипит песок под его сапогами, как стукает обух топора по сырому дереву. Брезент палатки кривился, то вспухал, то опадал.

– Перекривит ведь палатку, паразит, – лениво сказал Косоворотов, не двигаясь с места.

– А, наплевать, – сказал я.