Цастроцци. Перевод Александра Волкова

Он умер от лихорадки, которую подхватил из-за того, что слишком усердно изыскивал средства к моему существованию; вчера я пришла на рынок впервые после смерти моего сына в надежде отыскать какого-нибудь крестьянина, который бы занял его место, и тут случай послал мне навстречу вас. Я надеялась, что он переживет меня – ведь я стремительно приближаюсь к могиле и встречи с ней ожидаю, словно посещения друга, несущего мне избавление от забот, которые, увы, лишь приумножаются с годами.

Сердце Верецци тронулось сочувствием к несчастливому состоянию Клодины. Он с нежностью сказал ей, что не оставит ее; а если представится возможность поправить ее состояние, она не будет более прозябать в нищете.

Глава IV

Но возвратимся к Цастроцци. Вместе с Уго он обошел пустошь и вернулся поздно. К своему удивлению, он не увидел в доме света. Он подошел к двери, громко постучался – никто не отвечал.

– Что за странность? – воскликнул Цастроцци и ударом ноги вышиб дверь. Он вошел в дом – в нем не было никого; он обыскал дом и наконец обнаружил Бернардо, безжизненно простертого у подножия лестницы. Цастроцци подошел к нему и поднял его с пола; он был всего лишь в обмороке и тотчас же пришел в себя.

Оправившись от потрясения, он поведал Цастроцци о случившемся.

– Что? – вскричал Цастроцци, перебив его. – Верецци бежал! Ад и фурии! Мерзавец, ты достоин немедленной смерти! Но твоя жизнь мне еще пригодится.

Вставай, немедленно отправляйся в Розенгейм и приведи из тамошнего трактира трех из моих лошадей. Поторапливайся! Ступай!

Бернардо с трепетом поднялся и, повинуясь велениям Цастроцци, поспешно направился через пустошь к Розенгейму, селению на расстоянии полулиги к северу.

Пока он был в отлучке, Цастроцци, волнуемый противоборствующими страстями, не знал, чем себя занять.

Широкими шагами он быстро ходил по дому. Временами он негромко говорил сам с собой. Чувства его души отражались у него в глазах; нахмуренное чело его было ужасно.

– О, если бы его сердце изошло кровью под моим кинжалом, синьор! – промолвил Уго. – Убейте его, как только изловите – уверен, вам это скоро удастся.

– Уго, – ответил Цастроцци, – ты мне друг; твой совет хорош.