Цастроцци. Перевод Александра Волкова

Во всем буйстве неуемного воображения Матильда рисовала себе стройную фигуру, выразительное лицо Верецци; тогда как Цастроцци, преследовавший двоякую цель, со свирепым торжеством предвкушал терзания, уготованные предмету ее любви, и переменил свой замысел, ибо ему открылся более совершенный способ возмездия.

Матильда провела ночь в беспокойстве и волнении; ее рассудок был истомлен борениями страстей, и вся ее душа приготовлялась к деяниям ужасным и злодейским. Облик Цастроцци, когда она повстречала его за завтраком, твердо выражал решимость отомстить.

– Я едва не трепещу, – воскликнула Матильда, – пред пучиной злодейств, в которую я намерена ввергнуться. Но Верецци – о! пусть даже ради него я утрачу надежды на вечное блаженство. При сладостной мысли, что я назову его моим, ни безупречная стыдливость, ни ложный суеверный страх не способны отвратить меня от дерзновенных исканий его руки. Нет! Я решилась, – продолжала Матильда, когда при воспоминании о его изящном облике ее душа воспламенилась десятикратной любовью.

– И я также решился, – сказал Цастроцци. – Я решился отомстить, и моя месть свершится. Юлия умрет, и Верецци… – Цастроцци остановился; его взор сверкнул с особенной выразительностью, и Матильда заподозрила, что он подразумевает более, нежели сказал. Она подняла глаза, и они встретились с его глазами.

Забронзовевшие щеки Цастроцци окрасились мгновенным румянцем, но вскоре он исчез, и его лицо вновь приняло привычное твердое и решительное выражение.

– Цастроцци! – воскликнула Матильда.

 – Неужели вы притворствуете, неужели стремитесь обмануть меня? Но нет, это невозможно. Простите, друг мой, я не желала сказать этого – мои мысли в смятении.

– Охотно верю, – с надменностью произнес Цастроцци.

– Но вы извините мне минутное и бессмысленное сомнение? – спросила Матильда, уставив бессмысленный взор в его лицо.

– Не стоит нам задерживаться на пустых, бессмысленных речах, сказанных не по велению души, – ответил Цастроцци. – И я прошу извинения у вас за то, что двусмысленной речью причинил вам беспокойство; но верьте мне, Матильда, мы не покинем друг друга; ваши дела – одновременно и мои; не доверять друг другу безрассудно.

 – Но на сей раз простимся; я должен распорядиться, чтобы Бернардо съездил в Пассау и раздобыл лошадей.

День проносился; оба с нетерпением ожидали возвращения Бернардо.

– Прощайте, Матильда! – воскликнул Цастроцци, вскочив на приведенную Бернардо лошадь, и ускакал прочь по направлению к Италии.