Цастроцци. Перевод Александра Волкова

Поэтому если читателю покажется странным чередование «вы» и «ты», спешу предупредить – это точная передача особенности оригинала. Свой перевод я изначально делал без расчета на публикацию, и единственным «русским читателем», на чьи вкусы и привычки я тогда ориентировался, был я сам. В перевод я регулярно вводил словесные обороты, заимствованные из русской прозы эпохи романтизма; возможно, употребление некоторых из них может показаться странным, но во всех случаях оно освящено традицией, пусть даже и изрядно позабытой.

Наверное, в силу этого русский текст выглядит более «старинным», нежели английский; но свою задачу я видел не в том, чтобы адаптировать перевод под современность, а в том, чтобы юношеский роман Шелли в моей передаче предстал этакой романтической, даже ультраромантической диковинкой, местами курьезной, но не лишенной своего особого обаяния.

    Александр Волков, 2021.

…чтоб Бог их

Врагом их стал и собственной рукою,

Раскаявшись, разрушил Сам свой труд!

Вот это – выше, чем простое мщенье.

[1 - Перевод Н. Холодковского]

«Потерянный рай»

Глава I

Отторгнутый от всего, что было дорого ему на свете, гонимый тайными неприятелями, отринутый фортуной – таков был злополучный Верецци!

Стояла тишина; густой сумрак окутывал очертания предметов, когда, движимый яростным мщением, Цастроцци появился у входа в трактир, где безмятежно спал Верецци.

Он громко кликнул трактирщика. Трактирщик, которому само имя Цастроцци внушало ужас, с трепетом повиновался призыву.

– Ты знаешь Верецци, итальянца? Он остановился у тебя.

– Он здесь, – ответил трактирщик.

– Его я обрек на гибель, – объявил Цастроцци. – Препроводи Уго и Бернардо в его комнату; я буду рядом, чтобы не допустить вероломства с твоей стороны.

Они осторожно поднялись, успешно выполнили свое коварное намерение и доставили спящего Верецци к карете, которая должна была переправить жертву возмездия Цастроцци в назначенное место.

Уго и Бернардо подняли мирно спящего Верецци в карету.

Несколько часов они стремительно мчались вперед. Верецци по-прежнему оставался погружен в глубокий сон, пробудить от которого его не могли никакие передвижения.

Цастроцци и Бернардо были в масках, как и Уго, принявший обязанности форейтора.

Было еще темно, когда они остановились на небольшом постоялом дворе возле отдаленной и безлюдной вересковой пустоши и, едва дождавшись перемены лошадей, вновь пустились в путь.