Цастроцци. Перевод Александра Волкова

Наконец буря прекратилась, громовые раскаты перешли в неясный рокот, и отсверкавшие молнии сделались невидимы взору. Настал день; никто не явился в пещеру; Верецци заключил, что либо они обрекли его на голодную смерть, либо произошло какое-то несчастье, от которого пострадали они сами. Поэтому теперь он самым торжественным образом приготовлялся к смерти, которая, в чем он всецело был убежден, стремительно приближалась.

Кувшин с водой был разбит падающими обломками, и маленькая корка хлеба составляла теперь все, что сохранилось от его скудных съестных припасов.

Пылающая лихорадка свирепствовала в его жилах; и в бреду безнадежной болезни он отбросил прочь от себя эту корку – единственное, что могло задержать стремительное наступление смерти.

О, сколь разрушительное действие произвели совместные усилия болезни и страданий над мужественным и статным обликом Верецци! Кости его едва не проглядывали сквозь кожу, глаза ввалились, а волосы, склоченные от влаги, прядями свисали вдоль поблекнувших щек.

День миновал вслед за утром; смерть ежеминутно представлялась его взору – медленная смерть от голода; он предчувствовал ее приход. Спустилась ночь, но не принесла с собою перемен. Его пробудил шум за железной дверью; в это самое время Уго обыкновенно приносил свежие припасы. Шум убавился и наконец вовсе прекратился – и с ним угасла надежда на жизнь в груди Верецци. Озноб пронизывал его члены; глаза давали ему лишь слабое представление о разрушенной пещере; он опустился, насколько позволяла опоясывающая его цепь, на жесткий пол; и в случившемся вслед за тем кризисе лихорадки его юность и крепкое сложение одержали верх.

Глава II

Тем временем Уго, получивший от Цастроцци повеление не допускать смерти Верецци, в привычный час принес ему поесть, но обнаружив, что минувшей ночью в бурю скалу разрушила молния, заключил, что Верецци утратил жизнь под развалинами, и с этой вестью явился к Цастроцци. Цастроцци, по непонятным причинам не желавший смерти Верецци, отправил Уго и Бернардо разыскать его.

После долгих поисков они нашли несчастного страдальца, по-прежнему прикованного к скале, но доведенного до истощения голодом и жестокой лихорадкой.

Они расковали его, подняли в карету и через несколько часов стремительной езды доставили бесчувственного Верецци в домик, где жила одинокая старушка. Тот домик уединенно стоял на обширной вересковой пустоши, в отдалении от всякого человеческого жилья.