В активном поиске дракона

И за то, что пришла с претензиями, и за то, что все было именно так, как говорил Амбер.

– Тогда кто? – спросила я.

– А вот в этом я, пожалуй, постараюсь разобраться, – произнес он, поджав губы.

Прежде чем я успела что-то сказать, картинка перед глазами сменилась, и я очутилась в холле. Меня просто выставили вон. Ну не нахал ли?

Глава 5

Мне не нужно гадать, кто виноват в беспробудном сне ученых. Это ясно как белый день. В замке жило лишь одно существо, напрочь лишенное тормозов, чувства самосохранения и меры.

И интересовал меня всего один вопрос: зачем?

– Алисия! – прокричал я в пустоту, не очень-то рассчитывая на ответ.

Но сестра явилась довольно быстро.

Сегодня она смотрелась почти как приличная молодая барышня. Видимо, осознавала, что я буду злиться, и пыталась хотя бы выглядеть хорошей и не очень виноватой. Даже длинные кудрявые волосы, еще более рыжие, чем у меня, заплела в косу, которая, правда, порядком растрепалась. И платье на сестре было не мятое.

Вполне милое. Только ярко-красное, очень короткое, пышное. И из-под него торчали ноги в полосатых чулках. Не знаю, кто ей сказал, что так красиво и модно, но если бы я воевал с сестрой, еще и прививая ей чувство стиля, то уже давно бы поседел. А мне нравилось, как черная ведьма реагирует на мои ярко-рыжие волосы.

– Чего хотел? – невинно хлопая ресницами, уточнила сестра и плюхнулась на кресло рядом со мной.

– Алисия! Что с нашими гостями?

– Они спят.

Сестра даже не думала увиливать или делать вид, будто не в курсе.

На лице безмятежное спокойствие, а на губах – улыбка. Она была довольна своей выходкой! Вот что за существо?! Знает, что я разозлюсь, старается выглядеть максимально милой, чтобы ее не ругали, но при этом все равно не испытывает ни малейших угрызений совести.

– В каком смысле «спят»? – вкрадчиво начал я, пытаясь придать голосу максимум строгости и недовольства. – Ты что, всех ученых опоила сонным зельем?

– Не хочу, чтобы они рыскали в моем лесу и в моих горах.

– Так нельзя!

– Ну почему же нельзя? – удивилась рыжая заноза. – Можно. Я же сделала.

– Зачем? – устало вздохнул я.

– А аргумент «хочется» принимается?

– Нет.

– А у меня нет другого.

Сестра надула губы, и я подумал, что когда ей было четыре года, а мне – тринадцать, все же стоило закрыть нахалку в винном погребе и забыть там. Тогда во мне победила совесть. Просто я не знал, во что этот мелкий рыжий кошмар вырастет.