Три миллиметра

Сейчас он понимал, что нет в бою ничего ближе и роднее этой земли. Только она защитит, обласкает и, если придётся, примет таким, какой ты есть, без колебаний и упрёков.

– Вперёд, вперёд! – раздавались крики.

Наконец ряды атакующих приблизились на расстояние десяти метров к первой цели – передовому вражескому окопу. Полуметровый замаскированный бруствер ещё преграждал солдатам путь туда, но за ним – все знали – уже окоп, и в нём – враг.

– Стой! Гранаты к бою! – раздалась команда, и в ряд лежащие солдаты потянулись за гранатами.

То были большие сосновые шишки, которые они собрали заранее.

– По команде! Раз, два, три! – прокричал один из сержантов, стоящих в стороне, и бойцы стали бросать за бруствер шишки, зажимая уши.

– Взвод в атаку! Ура! – скомандовал Кутузов, и оставшаяся часть взвода поднялась в полный рост, устремляясь к окопу.

– Ураааа! – раздался боевой клич.

Курсанты преодолевали последние метры до окопа, переваливались через бруствер и расстреливали врагов.

– В ножевую!

– Бей, коли! Аааа…

Родионов оказался незаметно в бегущей толпе и, не успев замедлиться, спрыгнул на всей скорости в окоп, едва удержавшись на ногах. Размахнувшись, он ударил зазевавшегося врага прикладом, а другого заколол штыком прямо в грудь, разворачивая штык в плюющейся кровью плоти влево, нанося рваную рану, как его учили.

– Рубеж взят! Занять оборону! Приготовиться! Враг не дремлет! Приготовиться к отражению контратаки! – скомандовал тут же Кутузов, стоя на бруствере, как только солдаты заняли передовой окоп.

Тут же курсанты отреагировали и припали к стенкам окопа, выставили вперёд автоматы, отыскивая противника. Всюду взмывала пыль, песок со стенок окопа прилипал к вспотевшим ладоням, намокшие вещмешки тянули вниз. Солдаты наблюдали за следующим рубежом, по шеям их сбегали холодные капли дождя и пота, уши закладывало, и противогазы душили.

– Взвод, первые номера пошли!

И вновь зелёная одичалая толпа пришла в движение.

С усилиями выбираясь из глубокого окопа, новобранцы поднимались и перебегали, падали, перекатывались. Родионов, повесив автомат на шею, приподнялся на руках и выбрался из окопа. Едва видя что-то перед собой, он побежал, петляя, вперёд. Дышать ему становилось всё тяжелее, стёкла противогаза запотели, и ничего уже не было видно далее пяти метров. Родионов упал на землю, откатился и вжался в неё всем телом, схватил её руками, положив перед собой автомат.