Звезда Черноморья

– А какие, интересно, деньги тебе нужны?

– Не такие… – она уставилась в экран телевизора, чтобы не позволить себе расплакаться.

Душила горечь понимания, что её протест выглядел совсем не протестно, что она снова оказалась слабачкой, не способной защитить собственные интересы и достоинство. В такие моменты её накрывали одновременно волны жалости и презрения к себе, и каждый раз, не умея выплыть, она в них тонула.

Олег, снова вынув сигарету из пачки, направился к двери. Лера подошла к раковине, но мыть посуду передумала.

С ногами забралась на старенький угловой диван кухни, раскрыла книгу. Нервный кипяток, разлившийся внутри, не позволял вникнуть в текст. Продолжать разговор с мужем не хотелось. Однако три купюры на столе ждали развития действия. На них и упал взгляд вернувшегося в кухню Олега.

– Так ты не берёшь?

– Нет, – закрыла она наконец книгу.

Олег подобрал деньги со стола, подошёл к плите, зажёг газ и положил купюры на голубую корону конфорки. Цветные листки беззвучно заёжились, пожираемые мелкозубчатой челюстью пламени.

Однажды Лера уже видела такое. Только в прошлый раз Олег воспользовался зажигалкой.

Она заканчивала филологический. Он приезжал к ней на свидания, часто меняя машины. В обновлённой стране только-только открыли границу, и торговля подержанными иномарками успела стать бизнесом его отца. Поскольку дело спорилось, рано вкусивший прелести достатка, Олег уволился с тренерской работы, уложил свой диплом института физкультуры в коробку с общими семейными документами, сделал загранпаспорт и махнул с родителем сперва в Германию, потом в Литву за видавшими виды «альфаромео», «бэхами» и «мерсами».

Дешёвые расходились как горячие пирожки. Со временем стали выбирать подороже, потом и вовсе гоняли только под заказ. Вскоре и перегоны посчитали делом суетным, начали перекупать внутри местного рынка. Своей постоянной машины не было, ездили на том, что было на продажу. На одной из таких «тачек», как неизменно называл их Олег, он и приехал в очередной раз на свидание к Лере.

Поздно вечером они припарковались за неуклюжими металлическими гаражами во дворе стареньких пятиэтажек в трёх минутах ходьбы от университетской общаги. Лера не разрешала подъезжать ближе: меньше знают, крепче спят.

Букет её любимой фрезии и полтора килограмма сладчайших абхазских мандаринов лежали на заднем сиденье. Однажды пакет с такими же мандаринами летел из окна их машины прямо под ноги ожидающих троллейбуса на остановке.