Я проснулся, и он уже был

Серёжа рассказывает ей про убежище, про Мишку и про Парня, про лыжницу, про сиги и костлявое колено. Он едва ли понимает, почему колено производит на бабушку такое впечатление. Он может только догадываться, зачем она наспех одевается и шагает к Мишкиной бабушке, на первую улицу. В убежище – никого. В кустах – серая майка Вовчика, который выпрыгивает из ниоткуда и хватает Серёжу за воротник: «Ты!».

Серёжа сидел в комнате и ботинком раскачивал стол. Он думал: «Сейчас выпадет, и у придурков ничего не получится, и женщина закончит отсчёт, и не будет стола».

Но – случайный толчок погрубее – и стол накренился сильнее, чем Серёже того хотелось, и он, подскочив, еле его удержал. Тут же отпустил. В ужасе уселся на пол, стал стирать с ножки свои отпечатки, и от этого – потому что Серёжа немного забылся – стол снова наклонился наружу, и Серёже снова пришлось его схватить.

3

На следующий день он сказал хозяину, что больше не в состоянии делать домашнее задание, потому что столом ему раньше служил подоконник, так как нормального стола в комнате не было, и что это забавно, что у него теперь есть стол, но нет подоконника, а раньше было наоборот, то есть подоконник остался, но занят столом.

Учиться, таким образом, трудно. Нельзя ли дать новый стол?

– Новый? – Хозяин закачал головой. – Сергей, у меня что, хранилище столов?

Нельзя ли взять стол в другой комнате, из тех, что не заняты?

– Незанятых нет.

Соседняя комната точно пустует.

– Она бронирована.

Нельзя ли дать стол на время, а потом вернуть, когда заселятся гости?

– Больно много возни.

Нельзя ли тогда переселить его, Серёжу, в другую комнату?

– Ну, погоди.

Ночью было восемь градусов. Его окно разбито.

– Экономки все заняты. Куда тебя деть? В люксы нельзя.

Нельзя ли, например, надеть перчатки и аккуратно вынести стол?

– Это же место преступления!

– Когда же вы вызовете полицию?

– Сейчас всего-то полдесятого утра, – сказал хозяин. – Вызовем. Посиди. Будешь чай?

Они разговаривали в его кабинете: Серёжа, съёжившись в пижаме, стоял у приоткрытой двери, а хозяин глядел на него с огромного кресла.

Пели птицы, в стёкла било воскресное солнце – словно и не было хмурой октябрьской ночи, после которой Серёжа едва стоял на ногах. Он помнил, что не спал, а только несколько часов куда-то падал.

– С чего ты озаботился домашкой ни свет ни заря? – спросил хозяин и щёлкнул кнопкой на чайнике. – Садись куда-нибудь. Твою бабушку помянем.