Новеллы

Так как господин Барричини все еще мэр Пьетранеры, а я префект департамента, то мне не нужно говорить вам, как я смотрю на известные подозрения, которые, если справедливо то, что мне передавали, внушали вам некоторые неблагоразумные лица и которые вы, как мне известно, отвергли с негодованием, какого и следовало ожидать от вашего звания и нрава.

– Коломба, – сказал Орсо и задвигался на стуле, – ты устала. Пойди ляг.

Коломба отрицательно покачала головой. Она успела принять свой обычный, спокойный вид, не отводя, однако, горящих глаз от префекта.

– Господин Барричини, – продолжал префект, – стремится прекратить эту, как бы сказать, вражду… то есть это неопределенное положение, в каком вы оба находитесь. Что касается меня, то я буду в восторге, если между вами возникнут отношения, какие должны быть между людьми, созданными, чтобы уважать друг друга.

– Господин префект, – взволнованно перебил Орсо, – я никогда не обвинял адвоката Барричини в убийстве моего отца, но он совершил поступок, который всегда будет мешать мне иметь с ним какие бы то ни было отношения.

Он написал подложное угрожающее письмо от имени известного бандита или, по крайней мере, негласно приписал его моему отцу. Наконец, милостивый государь, это письмо, вероятно, было косвенной причиной смерти отца.

Префект некоторое время собирался с мыслями.

– Что ваш отец верил этому, когда, увлекаемый живостью своего характера, он подал жалобу на Барричини, – это было извинительно, но нельзя допустить подобное ослепление с вашей стороны… Я не говорю о характере Барричини… Вы его совсем не знаете, вы предубеждены против него… но не думайте, чтобы человек, хорошо знающий законы…

– Но, милостивый государь, – сказал Орсо, вставая, – примите в соображение, что сказать: «Это письмо не есть дело рук господина Барричини» – значит приписать его моему отцу.

Его честь – моя честь.

– Никто не уверен так, как я, в чести полковника делла Реббиа, – продолжал префект, – но… автор этого письма теперь известен…

– Кто? – воскликнула Коломба, подступая к префекту.

– Один негодяй, виновный во многих преступлениях, которых вы, корсиканцы, не прощаете, вор, некто Томмазо Бьянки, содержащийся теперь в тюрьме в Бастии, показал, что он автор этого рокового письма.

– Я не знаю этого человека, – сказал Орсо. – Какая у него могла быть цель?

– Это здешний, – сказала Коломба, – брат нашего прежнего мельника. Это негодяй и лгун, не внушающий доверия.