Выпускница боевой академии. Неприятности в наследство

Орущие дети, куча чемоданов, несколько томного вида барышень, столбами застывших на самом проходе, и мы с Челси с одним чемоданом на двоих, початой бутылкой игристого и мятым свадебным платьем. Которое хоть и было надето на подругу, но неизменно привлекало внимание и ко мне.

Папа даже внутрь провожать нас не стал. Едва мы выгрузились, со свистом умчался обратно в сторону города. Мне показалось, даже попытался изобразить знак благословения богов, словно не знал, что на магичек он не действует.

– А он у тебя неразговорчивый… – заметила Челси, посмотрев вслед улетающему левиткэбу.

– Обманчивое впечатление, – отмахнулась я. – Просто он боялся задавать тебе вопросы. Вдруг его родительское сердце не выдержит и он решит вернуть тебя родителям? Мы будем сопротивляться, все переругаемся, и тогда я никуда не улечу. Поэтому он и молчал. Как говорят у меня в семье – не задавай вопросов, на которые не хочешь получить ответы.

– Ну да, логично.

Челси передернула плечами, видимо, представив возвращение в родительский дом, и сделала большой глоток из бутылки.

– Хочешь? – спросила она, но я поморщилась.

Теплое выдохшееся игристое – это не тот напиток, который способен меня соблазнить перед переброской в магпорте.

Челси поболтала бутылкой, в которой еще что-то плескалось, и с сожалением выкинула ее в ближайшую урну. Пройти внутрь магпорта с алкоголем нельзя.

Потолкавшись у магических рамок, мы устремились к кассам. Точнее, устремилась Челси, которая придерживала подол свадебного платья.

Фату она выкинула перед входом вместе с бутылкой.

Билет до Валенсии на мой же рейс удалось купить без проблем. Мы решили, что это судьба, и бодро потопали к кабине переноса. Как говорит моя мама, три минуты страха, воспоминание о раннем сроке беременности, заложенные уши – и ты уже за многие километры от дома. Страшно и неприятно, но быстро.

Народу было не так уж и много, в основном угрюмые мужики, несколько семей с детьми и такие колоритные мы, но и кабинка оказалась небольшой.

Меня вжало в стену, Челси в меня, между нами – чьего-то вопящего ребенка.

Раздался гул, и я порадовалась, что не съела заботливо выданный мамой пирог. Судя по выражению лица, Челси прокляла выпитое игристое, но явить его миру не успела. Все прекратилось, и за распахнувшимися дверями нас радостно встретил магпорт Валенсии.

– Как же мне плохо… – ныла Челси, приложив ладонь к голове, пока я пыталась сообразить, в какую сторону нужно двигаться, чтобы попасть на выход.