Светлые дни и ночи

Мы несколько раз пересекались то на аллеях, то на пляже, и я подумала…

– Что вы подумали? – блеснули золотом глаза.

– Нет-нет, ничего такого, – неожиданно для себя самой, Лера чувствует себя смущённой. – Наверное, вы уже знаете, что нравитесь мужчинам?

Незнакомка неопределённо поводит длинной узкой ладонью.

– Но вы, Лера, не мужчина. А я ещё ребенок, – ответствует она, почёсывая тронутый редким комариком локоток тонкими пальчиками с коротко подстриженными ногтями, не знающими лака.

Лера пытается подобрать какие-то особые слова, но понимает, что это не так просто.

– Вы рассудительны, – наконец нащупывает она интонацию. – Странно складывается наша беседа… Я совсем не так её себе представляла.

Собеседница пожимает плечиком, мол, не я её затеяла.

Лера оглядывается – Климки нигде не видно. Так оно и лучше. Сумерки сгущаются в свою последнюю стадию, когда вечерний бриз доносит до прогуливающихся на берегу курортников богатые запахи ошпаренного закатным солнцем моря. Минуют пустующую скамейку.

– Присядем? – жестом приглашает Лера. – Как вас зовут?

– Инка.

– Инга?

– Нет, именно Инка. На самом деле – Инна, но меня с детства все зовут Инкой, и я привыкла. Иного уже и не хочу, – сдержанно смеётся новая знакомая.

Несколько секунд Лера неуверенно ковыряет носком босоножки едва заметный камушек, обездвиженный бетоном пирса.

– Понимаете, Инка, вы очень понравились моему мужу.

Лицо молодой девушки обездвиживает замешательство. Она опасливо оглядывается. Слишком весомая фраза, чтобы всё закончилось только коротким разговором.

Неизвестно куда ведущим. Надо встать, извиниться и уйти. Но… Инка понимает, что в ногах вата, в ушах – мёд, а внизу живота… совсем некстати… Ох, уж эта затянувшаяся нецелованность. Созревшее обезлюбленное дитя. Ищущее, чёрт возьми, приключений. И, конечно, небанальных. Инка, ты же известна в узких кругах как сама благопристойность, скромность и воспитанность! Ну и хорошо! Значит, твоё приключение обязано быть самым уникальным на свете. Вот что ты шлялась этим вечером одна по заброшенной части набережной у самого порта, где только чайки, да тёмные заросли? И как ты теперь доберёшься до своей комнатёнки? Прощай последний автобус! Опять на частнике?

– Я надеюсь, вы поймёте меня правильно, – настойчиво продолжает натиск Лера, пытаясь считать ответную эмоцию.

 – Мой муж – фотохудожник, и вы могли бы стать для него идеальной музой.

Инка распахивает глаза. Ей всего лишь предлагают работу. Пусть и творческую.