Записки на поверхности. Рассказы и миниатюры

Мой друг обтёр всю грязь с лица о моё платье и сразу же успокоился. Мне не жаль платья. Главное, что Димка не ревёт больше, и мне самой ни капельки не больно. Было. Именно до этого момента, потому что…

– Ах, вы свинячьи морды! А, ну, живо… Живо…

Няня вела нас за уши к торчащему из стены водопроводному крану. Скоро я открою его на прогулке, пока никто не видит, и устрою настоящий потоп. Смоет всю цветочную рассаду с клумбочек, и воспитателям придётся сажать цветы заново. Зато мы с Наташкой насладимся тем, что сами сотворили живой, настоящий ручей, но это будет не сегодня.

К счастью. На сегодня приключений достаточно.

В облаке

Вы жили когда-нибудь в облаках? Мне приходилось. Думаю, вам тоже. Дело в том, что существует два вида тумана: дымка, поднимающаяся от поверхности земли или воды и опустившаяся облачность. Последняя разновидность особенно густая и нереально красивая.

Сейчас я отношусь к туманам достаточно спокойно, потому как живу уже несколько лет в Подмосковье, и ими здесь никого не удивишь, а по молодости я обожала туманы.

В наших степных краях они редкость, особенно туман облачный. За неполные двадцать лет жизни я видела такой над моим родным городом только один раз.

Той аномально тёплой, слезливой зимой что-то заставило облако опуститься на холмы, окружающие город, и оно окутало нашу жизнь туманом почти на две недели. Мы жили и дышали, ходили на работу и учёбу, любили и страдали, смеялись и плакали в густой, молочной дымке. Это было сказочно красиво.

Незадолго до туманной сказки меня угораздило поссориться с моим молодым человеком.

Я подумала тогда, что пусть катится к хвостам собачьим, раз он такой нехороший, но прошло несколько дней, и стало ясно, что собачьи хвосты могли бы обождать.

Однако идти к нему первой я не собиралась, ибо только дурочки бегают за парнями. Я знала это наверняка, потому что однажды мне хватило ума признаться парню в любви первой, и то была грустная история. Только грусть подстерегала меня, похоже, на каждом шагу. Я гордо сидела дома одна, и никто не бежал мириться со мной.

На людях старалась быть весёлой, деятельной, а дома накрывало непередаваемой тоской. Я растворялась в ней, как те холмы в упавшем облаке.

Однажды мы шутили после зачёта с подружками, и я смеялась так, что, кажется, немного подрагивали толстые, сейсмоустойчивые стены старого университетского корпуса. Мой голос звучал настолько радостно, а рыжие волосы так искрили, что один симпатичный пятикурсник не смог пройти мимо.