Амбидекстр. Повесть

Смерть и гармония…

И необъяснимое желание еще раз вспомнить давно забытые события прежней жизни…

Меня зовут Савва Скорин. И у меня есть история…

Глава 1

В тот сентябрьский вечер 1987 года, после первого в моей жизни школьного учебного дня, уже собираясь заснуть, я в очередной раз увидел его… Как и прежде, я не испытывал ни страха, ни паники. От него исходило необъяснимое тепло и спокойствие, а еще – я даже на расстоянии чувствовал это – невероятной силы доброта… Вот и сейчас я с любопытством рассматривал его, опасаясь только, что стоящий в другом конце комнаты незваный гость будет потревожен моим пристальным взглядом и также незаметно исчезнет, как и появился.

Утром следующего дня я снова рассказал о человеке, который приходит ко мне ночью, своей матери. На этот раз она выполнила свое обещание и все-таки повела меня на прием к районному врачу-психиатру. Уже давно немолодой худощавый мужчина высокого роста с лысоватой головой и красным, как у банщика лицом, сначала молча посмотрел на меня, не проявляя никакого интереса, а после, задав пару странных вопросов моей матери, вежливо попросил меня на время удалиться.

Закрыв за собой дверь кабинета, я присел на стоящую возле стены деревянную скамейку и стал терпеливо ждать. Напротив, на такой же скамейке, ожидал своей очереди круглолицый мальчик чуть старше меня в сопровождении не менее круглолицей мамаши. Какое-то время он пристально смотрел на меня, после чего резко поднял руку и, указывая пухлым пальцем в мою сторону, произнес:

– Скажи, чтобы он замолчал! Он болтун! Мама, он болтун! Скажи, что я не хочу его слушать!

Мать мальчика, как хлопочущая наседка, крепко обняла его и принялась успокаивать.

Спустя минуту из кабинета психиатра вышла теперь уже моя мама. Глаза у нее были заплаканными, а в руках она держала свой белый носовой платок и мою новенькую медицинскую карточку.

– Все плохо? – спросил я.

– Ну что ты, родной?! – с очевидной грустью ответила она.

 – Доктор сказал, что ты у меня – особенный мальчик… Только это и сказал… Не обращай внимания на слезы… Это я так радуюсь за тебя!

При этом она не смотрела на меня.

И мне сразу стало легче, хотя я и почувствовал, что в этот момент она была не совсем искренна со мной. А возможно, совсем неискренна. В моем детстве были две вещи, которые я не выносил больше всего на свете: когда плакала моя мать и когда в моих карманах не было ни копейки.