Шалинские сказы

 – Вот взгляни на прялку: что видишь?

– Какие – то кружки, черточки, квадратики, внизу звери у большого столба изображены…

– Маракуешь[1 - Маракуешь – размышляешь, осмысливаешь.] верно. Мой прадед не случайно кроме кроме обычного для своего времени круговорота солнца изобразил на прялке зверей, ведь для него это было чудо, которое живёт до сих пор, – заинтриговала внучку хозяйка избушки.

– Расскажи, расскажи! – отложив в сторону тетрадь с учебниками, подсела к бабушке Леночка.

– Ну, слушай, да зря не лыбься[2 - Лыбиться – насмехаться, смотреть лукаво.

], – отставила прялку к стене бабушка. – Давно это было. Леса по тем временам были высоченные, непроходимые; зверья различного много… Проходила мимо нашего поселка, за Поповой горой, единственная на Урале дорога. Дорогу позднее назвали Татищевской – начальник такой при царе на Урале был. По этой дороге можно было через Молёбку и Суксун попасть в Пермь, в другую сторону ехали и шли на Тагил, Верхотурье… Сведущие люди баяли, что по этой дороге ездили купцы Демидовы, священники и большие царские начальники. По этой же дороге бежали в Сибирь преступники, крепостные крестьяне и всякий народишко, желавший свободной и обеспеченной жизни. Иногда беглые людишки объединялись в воровские шайки и наводили ужас на всех проезжающих – место наше, по правде сказать, было совсем безлюдным. Богатые и знатные люди ездили без особой опаски – у них большая охрана, – а простой народ сильно страдал. Вот однажды появился в этих местах беглый казак по имени Михей, по кличке Косарь. Так обычно в старину называли большой нож для щепления лучины, им же дробили крупные кости. Михей был огромного роста, из себя весь черен как ворон и страшно зол. Какого путника на дороге не встретит – обязательно ограбит и без нужды жизни лишит. Не щадил ни женщин, ни убогих странников. Здесь его шайке было слишком вольготно: глухомань на сотни километров кругом. Пооживлённее было только вокруг заводов: возле Нижнего Тагила на востоке, да возле Кунгура на западе… Ещё бают, что местных вогулов изгнал отсюда он: отбирал добычу и пушнину… Уж больно лют был разбойник! Он, говорят, хотел награбить много золота и откупить все демидовские заводы, – думал стать на Урале единственным хозяином.

Поехал однажды в Верхотурье на богослужение по случаю очередной годовщины со дня смерти Симеона Меркушинского священнослужитель с дьячком из Кунгура. Охраны никакой с собой не взял, понадеялся на Бога.