Ступени. Четыре повести о каждом из нас

В такие минуты она подходила к окну и смотрела во двор: на другие дома, на дерево перед балконом соседней комнаты, на землю. Движущиеся машины и прохожих она не замечала, а точнее, не обращала на них внимания, как на второстепенную часть картины, главным в которой был неподвижный фон.

Вечер был на этот раз таким, какой ей и нравился. Прохлада стояла за окнами и осторожно прокрадывалась в комнату через открытую фрамугу окна. В небе на большой высоте очень медленно, незаметно для глаза, ползли перистые облака, нанесенные редкими мазками на гаснущую синеву и подкрашенные последними лучами солнца в слегка золотистый цвет.

Самого солнца было почти уже не видно, тем более что окно выходило на север, и если даже выглянуть из него в сторону заката, перед глазами возникала лишь стена соседней пятиэтажки.

Но время еще не позднее, и ясное спокойствие неба, окрашенного закатными полутонами, вызвало желание выйти на улицу. Хотя родители уехали на дачу, а она любила побыть в одиночестве, в этот раз ее нестерпимо потянуло из дома.

Много времени для этого не нужно: оделась, вышла, хлопнула подъездной дверью.

Воздух во дворе был еще свежее, чем тот, что влетал в окно, вероятно, за счет еле заметного своего движения. Захотелось вдохнуть его как можно больше.

Она направилась к выходу из двора. Уже оказавшись на тротуаре, тянущемся вдоль дороги и огражденном от нее небольшой полоской газона, вспомнила разговор в парке, который как-то сам пришел в голову.

Было бы неплохо, если сказанное оказалось правдой. Почему нет? Вечернее небо само по себе волшебное, шелест древесных крон тоже, почему сказанному пару недель назад и почти всерьез не оказаться частью всего этого реального, частью мира, который ее окружает и который отражается в ней как на водной поверхности.

В сумочке звякнули ключи. «Теперь точно ничего не получится», – решила она и еле сдержалась, чтобы не засмеяться. И сумочка с собой, и ключи. Сотовый разве что не взяла.

Улица спускалась к реке, очень широкой и одетой в камень на этом участке, но совсем не глубокой, так что, наверное, ее можно было перейти вброд. Река обнимала город, извивалась по его изгибам, постоянно меняя направление и облик. Здесь же она пыталась казаться большой, солидной и немного строгой, однако заросли камыша по берегам и плавающие в воде утки создавали обратный эффект: уголок природы посреди большого промышленного города многим казался чудом.