По ту сторону. Книга Матери

Второй, пониже, но пошире в плечах (настолько, что казался квадратным), с тёмной бородой, чёрными глазками и хвостиком на затылке, опирался на посох довольно грубой работы с крупным куском янтаря на конце, в котором застыл мохнатый паук.

Парни жарко и чересчур громко спорили между собой.

– …У жены твоей руки-крюки, ты вообще пробовал её пирожки с грибами? Таким только свиней кормить, и то тех, которые уже на убой!

– Ты совсем кукушкой поехал – про жену мою так говорить, мешок с навозом?! Пирожки моей жены сам старейшина нахваливал! А вот когда твоя капусту жарит, так вокруг все мухи дохнут!

– От твоей вони они дохнут! Признайся, что просто завидуешь, какие у моей косы длинные! Во всём городе длиннее нет.

Сам видел, как твоя жена слюни на них пускает.

– Да что мне до её кос? Руки – вот где красота! У моей пальчики тоненькие, прыткие, она как возьмётся за шитьё…

– Эй! Кто идёт?! – перебил его Хвостатый, направив посох в переулок. Кудрявый также принял боевую стойку.

Вскоре тёмная фигура, замеченная стражниками, вышла из тени и преобразилась в Энджел.

– Тьфу ты, это Энджел! Напугала, – волшебник расслабился и поднял посох камнем вверх.

– Ну и чего ты испугался, Хвостатый? Я же не изнутри вышла, – усмехнулась Энджел.

– Просто тут вообще редко кто ходит. Только всякие психи, – оправдал товарища Кудрявый.

– Ты чего пришла-то? Сегодня же у тебя выходной, – спросил Хвостатый.

– Новые заключённые. Режим изменился, – непринуждённо ответила волшебница.

– Как будто их вообще нужно поить, – фыркнул Кудрявый.

 – Одна из них точно помрёт до утра. А второй пускай помучается.

– А что это за сумки у тебя? – поинтересовался Хвостатый.

– Их вещи. Велели принести. Слишком уж много непонятных устройств. Допросим чужаков, выясним, что да как. Может, пригодятся.

Хвостатый недоверчиво прищурился.

– Странно как-то звучит. К чему нам вообще их вещи? Там в любом случае сплошное… кхм, разочарование.

– Вот и я говорю, к чему нам их вещи, Хвостатый, – Энджел заговорила без пауз, чтобы сбить стражников с толку, – к чему нам вещи этих уродов? У уродов ведь могут быть только уродские вещи, правда, Хвостатый? Не то, что наши, замечательные.

Нам и наших замечательных вещей хватает, правда, Кудрявый? – она неожиданно переключилась на Кудрявого, так, что тот аж поперхнулся. – Но старейшины-то, они что сказали? «Нужно их уродские вещи осмотреть, и напоить их нужно, чтоб ещё пожили, чтоб рассказать смогли».