Два голоса

Каждый жил завтрашним черным днём до пенсии, в шутку умирая с миллионом рублей под матрасом от страха голодной смерти. И всё людям смешно до эмпирического чёртового писка. Смех. Да и только.

Игорь прогуливался дальше по зимней Москве и добрёл до башен с жёлтыми звёздами, что в дневном блеске походили на копья и колья, на которых сажали древних предателей Руси. Он даже испугался, ощутив от этих башен Кремля некое неистовство, подобно гневу женщины на убитого младенца и жажду разорвать в клочья убийц, но увы – даже этот описанный гнев не передаёт неистового ужаса, который он ощутил от этого здания.

«Что ж такое?» – подумал Игорь и подошёл ближе. Зазвонил его мобильный. Он взял трубку:

– Алло! – истерически кричала жена Игоря, – Диночка сознание потеряла! Чуть остановка сердца не случилась! Немедленно приезжай!

Игорь побледнел, вернулся в гараж, сел за руль и быстро поехал на автомате. И эти белые бизнес-центры с алюминиевыми стенами и стёклами, словно погребение его дочери, просто смеялись над ним жестоким и кровавым льдом Москвы.

Он очень должен был в этот момент умереть за неё, но не смог просто из-за жестокости этого здания. Когда он приехал в больницу, он застал Аду всю с размазанной тушью и не прибранную. Она сидела рядом с Диной и лишь продолжала реветь, так как этот приступ врач расценил, как причину оформления ей инвалидности. Она умоляла этого не делать, но врач обосновал тем, что девочка может в любой момент умереть от повтора приступа. В точки зрения медицины будущего у девочки уже не было. Также врач отметила, что в данном случае соматический страх может послужить поводом отравить её после того, как она очнётся в психиатрическую больницу для контроля её состояния. Игорь, услышав от жены об этом покраснел от злости, понимая их намерения просто инстинктивно.

– Ни за что разрешение не подписывай. Скажи им, что нам и шизанутой пойдёт. Мы и такую любим.

– А если они будут угрожать? – испугалась Ада.

– Адушка, они не посмеют, – сказал Игорь, – иди и отдыхай. Я с ней побуду до утра.

Ада отправилась домой, поцеловав мужа, вся в слезах и истерике из-за дочери, ощущая некое искушение её тоже забрать в психиатрическую за то, что она из-за этого ревёт. Неадекватно, нездорово, не по ГОСТ Российской Федерации. Надо было посмеяться, что она в Раю будет счастлива и всё. Дура.