Что делать?

– Нынче поутру Кирсанов, – вы знаете, мой друг, фамилия моего товарища Кирсанов…

– Знаю, несносный, несносный, знаю! Говорите же скорее, без этих глупостей.

– Сами мешаете, мой друг!

– Ах, боже мой! И всё замечания, вместо того чтобы говорить дело. Я не знаю, что я с вами сделала бы, – я вас на колени поставлю: здесь нельзя, – велю вам стать на колени на вашей квартире, когда вы вернетесь домой, и чтобы ваш Кирсанов смотрел и прислал мне записку, что вы стояли на коленях, – слышите, что я с вами сделаю?

– Хорошо, я буду стоять на коленях.

А теперь молчу. Когда исполню наказание, буду прощен, тогда и буду говорить.

– Прощаю, только говорите, несносный.

– Благодарю вас. Вы прощаете, Вера Павловна, когда сами виноваты. Сами всё перебивали.

– Вера Павловна? Это что? А ваш друг где же?

– Да, это был выговор, мой друг. Я человек обидчивый и суровый.

– Выговоры? Вы смеете давать мне выговоры? Я не хочу вас слушать.

– Не хотите?

– Конечно, не хочу! Что мне еще слушать? Ведь вы уж все сказали; что дело почти кончено, что завтра оно решится, – видите, мой друг, ведь вы сами еще ничего не знаете нынче.

Что же слушать? До свиданья, мой друг!

– Да послушайте, мой друг… Друг мой, послушайте же!

– Не слушаю и ухожу. – Вернулась. – Говорите скорее, не буду перебивать. Ах, боже мой, если б вы знали, как вы меня обрадовали! Дайте вашу руку. Видите, как крепко, крепко жму.

– А слезы на глазах зачем?

– Благодарю вас, благодарю вас.

– Нынче поутру Кирсанов дал мне адрес дамы, которая назначила мне завтра быть у нее.

Я лично не знаком с нею, но очень много слышал о ней от нашего общего знакомого, который и был посредником. Мужа ее знаю я сам, – мы виделись у этого знакомого много раз. Судя по всему этому, я уверен, что в ее семействе можно жить. А она, когда давала адрес моему знакомому для передачи мне, сказала, что уверена, что сойдется со мною в условиях. Стало быть, мой друг, дело можно считать почти совершенно конченным.

– Ах, как это будет хорошо! Какая радость! – твердила Верочка.

 – Но я хочу знать это скорее, как можно скорее. Вы от нее проедете прямо к нам?

– Нет, мой друг, это возбудит подозрения. Ведь я бываю у вас только для уроков. Мы сделаем вот что. Я пришлю по городской почте письмо к Марье Алексевне, что не могу быть на уроке во вторник и переношу его на среду. Если будет написано: на среду утро – значит дело состоялось; на среду вечер – неудача. Но почти несомненно «на утро».