Мона Ли. Часть первая

В гриме, с подведенными черным глазами стоял Женечка Шехман.

– Эдька?! Тебя ждать? Автобус стоит еще пять минут! – и, осклабившись в сторону Инги Львовны и Моны Ли, – добрый вечер, простите, если помешал?! Девушки здесь? такая нелепость…

– Телефончик оставьте, Инга Львовна? Созвонимся завтра же, как вам будет удобно? Если возможно, то переговоры я буду вести с отцом Монночки, правда, крошка? – и, постучав по наручным часам, Эдик сделал страшную мину, – ой, дела, сами понимаете! – и выставил Ингу Львовну и Мону Ли в коридор.

 – Гардеробчик – прямо-прямо, налево -направо! – он помахал ладонью и исчез.

– Мама! Мама! – Пал Палыч бегал по кабинету, отражаясь в граненых стеклах книжных шкафов, и тома «Римского права» краснели от возмущения, – ты! ты, человек, прошедший… проживший… живущий… мама! с твоим опытом – и такая наивность! Бог мой! Эдик! Кто он такой? Ты видела его документы? Паспорт? Удостоверение? Как так можно! Девочке – 8 лет. Каких мужчин интересуют ТАКИЕ девочки, мне, как судье, известно – более чем! И тебе известно! А ты… Разнюнилась! Доверилась! Надеюсь, ты не дала нашего адреса?

– Дала, Пашенька, – пролепетала она, – Паша! Что я наделала… ты думаешь, он хотел… наша девочка… Боже мой, Боже мой! Прости меня, Пашенька!

– Ну-ну, – Павел накинул на мамины плечи индийскую мохеровую шаль, – не переживай.

Прости, и я вспылил. Знаешь, тут Моне показалось, что она видела этого корейца, папашу своего – все сходится, и поезд тот, и вагон-ресторан, я гоню от себя эту мысль – но он может придти за Моной.

– Паша, что ты! А документы? Паша? – Инга Львовна покраснела, – Пал Палыч тут же бросился за нитроглицерином, – мамочка, мамочка – все хорошо, и все прекрасно. Приляг, дружочек, мне нужно привести в порядок бумаги.

– Куда? Куда я мог деть это чертово письмо? – Пал Палыч методично выдвигал один за другим длинные, глубокие ящики письменного стола, сработанного с истинно немецкой тщательностью. Здесь были предусмотрены места для бюваров, отделения для карандашей, даже осталась жива почти новая, огромная готовальня, открывавшаяся нажатием потайной кнопочки.

Все бумаги были разложены строго по нужным папкам, пронумерованы, документы подшиты, даты проставлены. А письма, адресованного Маше – не было. Пал Палыч видел перед собой, как сейчас – этот обычный конверт, с казенной маркой, расплывшимся штемпелем, адресом, написанным мелким, кривоватым почерком.