Мона Ли. Часть первая

Нонна все это время просидела в соседней комнатке, выгороженной большим шкафом и со скукой рассматривала огромный, в тисненой коже альбом с золотыми пряжками, который разложила перед ней Инга Львовна.

– Смотри, девочка, говорила она, какие красивые платья! А вот – какие красивые бантики, шляпки! – Нонна улыбалась, как обычно, и трогала пальчиком морозные на ощупь листы пергаментной бумаги, перестилавшие тяжелые, плотные листы картона.

– Я согласна, – сказала Маша, – только мы вам обузой будем, зачем вам? Вы же на молодой можете жениться, да и без ребенка взять, да порядочную…

– Вы, Маша, глупости говорите, – Пал Палыч ладонь отнял, побарабанил пальцами по столу.

 – Я надеюсь, вы позже поймете меня, что есть чувство, которое возникает спонтанно… он закашлялся, и эту привычку – кашлять, когда он говорил что-то неясное собеседнику, отчетливо запомнит именно Нонна. – Но одно условие – вы сначала должны начать работать, это необходимо. Сплетен не слушайте, а открыто обидеть не решится никто.

Машу Куницкую устроили нормировщицей на трикотажную фабрику. Место не сказать – почетное, но тихое, уважаемое, на фабрике почти одни женщины, соблазна опять же – поменьше, рассуждал в себе Пал Палыч. Нонна высиживала долгий, тягучий день в доме, который плотно стоял на земле, а не был веселым, как поезд, и не мелькало за окном ничего – ни вокзалов, ни полустанков, а только старая липа шевелила голыми ветками да редкие прохожие бежали, точно их нес ветер.

Свадьбу не играли, расписались в ЗАГСе, Маше Пал Палыч купил светлого бежа кримпленовый костюм с пуговками, зажатыми золотым ободком, а Нонне настоящее платье, как у принцессы, с оборками и рукавчиками-буф.

– Ой, ну до чего дочка ваша хороша, – сказала регистраторша, прекрасно зная, чья это дочка, – просто как невеста! Обменялись кольцами, поцеловались – щеками, не губами, выпили положенного Шампанского, да и переехали к Пал Палычу – жизнь ладить. Маша как увидала дом – двухэтажный, цвета топленого молока, под крашеной шоколадной крышей, да еще Пал Палыч ей на улице, эдак рукой – вон, смотри, это НАШ теперь балкончик, будешь цветочки разводить, так и задохнулась от счастья, будто мечта сбылась.

Поднялись на второй этаж, лестница деревянная, гладкая, перила скругляются завитками, а у порога даже коврик лежит, а на коврике надпись «Добро пожаловать». Вещей у Маши с Нонной было всего – чемодан да баул, с постельным бельем, даже одежки толком не было.