Путь ко Господу

Нужно просто представить силу воли этих детей и понять, что тут на самом деле здоровый бы после возвращения просто молча совершил суицид, обретя это понимание. А все эти девочки, вместе с Анастасией, получая от природы новые силы, продолжали ждать свою свободу, покинув эту бетонную тюрьму по факту предназначенную просто отравить их таблетками, уколами, которые представляют собой разные вещественные формы нейронной блокады, как обезболивающее, но токсичней настолько, что сами врачи к ним бояться прикасаться.

Они жили здесь только верой в то, что они отсюда выпустят, чувствуя себя виноватыми перед обществом за то, что они сошли с ума и стали уродами в глазах других людей и своих родителей. Однако ни сами эти дети, ни их родители, ни весь персонал эти учреждений не видели главное: они не видели свой садизм в отношении друг друга. Этот садизм пробивался сквозь их безразличие реальными словами и поступками, создавая новые и новые травмы и страдания. Все они жаждали прекращение это кошмара, тая каждый свою собственную сердцевину страха: кто-то жаждал улучшения условий в больницах, а получил лишь слухов о том, что их все вообще закроют, организовав стационарные центры; кто-то мечтал о том, чтобы в Америке на финансирование закупили медицинское оборудования, давшее американским больным отличный результат и восстановление жизни, но каждый день смотрел на санитаров, что держат в страхе толпы душевнобольных; сами санитары вообще себя часто чувствовали загнанными в колесо животными, которым эта работа даже не даёт опомниться от некоего транса, где в конце их вышвыривают на улицу с небольшой пенсией, а прочий персонал там жил лишь будущим повышением – ничего больше и желать не требуется. Никто не видел полноту этого безумия в отношении человека к человеку, даже если у него в голове есть отклонение: они же не убийцы, чтобы так с ними обращаться. Обвинение в потенциальной опасности убийства скорее касается тех, кто здоров, потому что эти люди в основе даже своего поведения склонны скорее к суициду, чем к тому, чтобы поднять руку на другого человека, который здоров и в отличие от них выживает самостоятельно. Если бы только в этих учреждениях это царило, но нет: это царило в каждом уголке России в разных формах и цветах.

За пределами этих больниц люди также пребывали каждый в своём капкане с клапаном из конца своего социального успеха. Жизнь человека сегодня зависит от человека, которому безразличны жизни остальных.