Не будите спящую выхухоль

Но мозг постоянно сверлила мысль: «Куда мать делась? Что с ней?»

Она с трудом дождалась, пока закончатся переговоры, и, сложив в папку свои документы, пулей вылетела за порог. Она запуталась в кнопках телефона, и он никак не хотел включаться. А когда набирала свой домашний номер, то забыла его, и, чертыхаясь, набирала несколько раз.

Ей казалось, что звонок трезвонил битый час, и всей кожей ощущала, как звонит-надрывается в ее квартире трубка на стене в прихожей. Она уже хотела отключиться и ехать домой, как вдруг услышала, что звонки прекратились, и на другом конце мама спокойно сказала:

– Слушаю вас!

– Это я вас слушаю! – Алиса с трудом сдержалась, чтобы не взорваться.

 – Мама! Ты где пропадала? Я вся извелась!

– Лиса! Прости, я не предупредила, что уйду. Прости.

– Где ты была?

– Ну… – Алла Михайловна замялась, подбирая слова, а потом сказала:

– Давай, я тебе расскажу, когда ты приедешь, ладно?

– У тебя все нормально?

– Все нормально! Прости меня, дуру старую. Я и не думала, что ты так будешь переживать!

– Ну, все-все! Я уже успокоилась.

Я скоро приеду…

Алису отпустило после разговора с матерью, а пока она ехала до дома с другого конца города, успела забыть свои утренние переживания, и то, что мать с утра пропала куда-то. Приехала, увидела живую и здоровую, и – и что еще надо?

– Почему ты не спрашиваешь, куда я так рано убежала сегодня?

– Мама, ты так напугала меня, что сейчас у меня просто отходняк!

– Фи, Лиса! Что за жаргон?! «Отходняк»! Ты говоришь, как будто на нарах сидела!

– Ой, мам, прекрати! Сейчас о русском языке большинство наших соотечественников имеет весьма призрачное представление.

Я все-таки его знаю. Ну, а словечки такие… Знаешь, я не отношусь к тем, кто вырос в стерильной банке. Меня, мам, микробы и бациллы не обошли стороной, поэтому нет-нет, да и случается со мной такое. Если урок воспитания закончился, расскажи – куда улетела ни свет – ни заря?

– Лиса! Я поступила на работу. И сегодня у меня был первый рабочий день.

Вот! – сказала Алла Михайловна, как выдохнула, и посмотрела на дочь, ожидая ее реакции.

– Куда? – Алиса постучала по поверхности стола наманикюренными ноготками.

Алла Михайловна хорошо знала этот дочкин жест, выражавший недовольство.

– Не нервничай только, пожалуйста, – Алла Михайловна сделала глубокий вдох, такой, как делает пловец перед тем, как нырнуть. – Я поступила на работу в детский дом. Вернее, в приют. Извини, я пока не привыкла к такому названию.