Святый Ангеле Божий

Говно с Аланом тоже знало, что это боится и всех бы испепелило, если бы хоть единицы это не понимали правильно.

Это в принципе было гадостью – подражать в согласии с Богами их захвату, организовав на Земле проводники насилия как шизофрению, параличи, приступы паранойи. Всё только ради того, чтобы планета их пустила вещества здесь для программаторов забирать с искалеченной плотью на инкубацию, генное конструирование. Люди ещё и верить умудрялись многие, что они прилетят их спасти или наградить, признав их реальное величие.

Он иногда мучился этим криком сердца им это объяснить, что они там своих убивают жесточайше в оценении их генетических веществ, а они тут верят, что они их оценят. У них не было варианта каннибализма людей, что, если кто на самом деле лучше в разнообразии, они будут стремиться съесть. Он невольно, наблюдая за руганью коллег в душе смеялся с серьёзным лицом. Никто не мог разделить пока эту иронию что человек всю жизнь так старается им угадать, чтобы они его на генетические материалы отметили инвалидом в ООН и по световому знаку расщепили на частицы преобразования Богатым по социальному статусу Небес. В темя они даже через проводники всем проявили соответствующие карты световых путей, чтобы точно в определённые жопы посмертно попадать.

Алан закончил разработку и коллеги на сегодня отпустили его с работы.

Он брёл с работы мимо этих знакомых высоток Москвы, где каждый мечтал уехать отсюда в США только потому что там выше заработная плата. Ему же до заработной платы надо было ещё две недели пахать.

Вечерних заказов на ремонт пока не было, и он мог спокойно отдохнуть.

В этих домах всё ещё продолжали уродовать и убивать тысячи людей каждый день: кого-то медленно, а кого-то быстро.

Из одной такой высотки вышла женщина в шубе, кудрявая блондинка со светло-карими глазами. Стрижка было короткой. Он сразу ощутил от неё Адскую просто подставу, но не мог знать в чём она хоть заключается.

– Честная Церковь боголепно поёт, взывающи от смысла чиста, – сказала ему женщина.

– А вот в чём смысл твоей жизни? – спросил её Алан.

Женщина молчала, не отвечая на его вопрос.

– Я в Церковь не хожу, я атеист, – сказал ей Алан.

Алану стало не по себе, а женщина просто пошла дальше. Алан где-то в воздухе ощутил иронию и искреннее соболезнование, не понимая, что уже проявляется будущее приключение. Он почти добрёл до дома, но перед дверью стояла опять эта блондинка и с ней четверо мужчин в неброских костюмах.

Алан всё понял.