Нетерпение в степени

Если что-то и соблюдало постоянство в мире, так это строгий и до зубовного скрежета стандартный интерьер помещений и цветовая гамма коридоров. В этом институте жил какой-то свой дух – неповторимая атмосфера, попав в которую, Хельга невольно всколыхнула отголоски тех эмоций и воспоминаний, что, казалось, уже давно выветрились из неё. Мантисс усилием воли заставила себя не концентрироваться на них, а сосредоточиться на цели визита.

Ещё одной поразительной и странной вещью было то, что доктор Фолкберг, услужливо встретивший её возле лифта, не понравился Хельге с первого взгляда.

Его неестественно широкая улыбка была насквозь фальшивой, а в глазах застыло нетерпение. «Он как Уильям, но не Уильям», – промелькнуло в сознании Мантисс, но она тут же одёрнула себя. Если бы дело было лишь в сравнении двух персон, Хельга отругала бы саму себя за предвзятость. Дело было не в том, что этот незнакомец занял место уважаемых ею людей, грозя будто бы вытеснить их дух из этих стен. Нет, проблема была в самом докторе и его не располагающей к себе гримасе. Если доктор Траумерих в незапамятные времена был искренне рад видеть Хельгу, то Фолкберг скрывал за мнимым радушием раздражение, которое проступало в напряжённой фигуре и всё тех же глазах.

– Патрик Фолкберг, – представился доктор, словно Мантисс могла по какой-то причине забыть или пропустить его имя.

– Я знаю, кто вы. А вы знаете меня, иначе не пригласили бы.

– А я так надеялся, что вы поиграете со мной в эту бесполезную вежливую игру. – Доктор ещё растягивал губы, но делал это менее качественно, отчего фальшь проступала всё сильнее.

Некоторые сведения о Фолкберге, например возраст, Хельга вычитала из его биографии в открытом доступе. Он носил очки и не сбривал жидкую щёточку усов. Чёлка прядями свисала вокруг лица, и открытый лоб казался слишком большим. Под ухом, едва заходя на щёку, прятался шрам, который был почти незаметен на загорелой коже. Таких белоснежных зубов у настоящих, не отфотошопленных для журналов людей Мантисс никогда не видела.

Фолкберг загораживал собой двери лифта, оценивающе разглядывая гостью сверху вниз. Будто сомневался, пускать ли её дальше. Или очерчивал границу, демонстрируя, кто тут главный и без чьего кивка ей и шагу не разрешено ступить. Доктор знал, что Хельга работала на минус втором, и явно не желал, чтобы она чувствовала себя тут вольной птицей, которой уже известен каждый уголок отдела.

– Время пришло, – сверяясь с часами, сказал Фолкберг.