Нетерпение в степени

Тебе же понадобилось пять лет, чтобы приблизиться к моему недовольству человеческим родом. Я ещё неплохо продержался в сравнении с тобой.

– Это… захватывающее описание. Но ты прав лишь отчасти. Я всё ещё полна веры в человечество. – Хельга сложила руки на груди. – Глупая масса всегда заметнее. Это не значит, что таких большинство.

– Ты так говоришь, потому что споришь со мной. Если бы мои примеры озвучило твоё внутреннее «я», ты бы без труда согласилась. Подожди. – МС вспомнил что-то. – Я не растеребил никаких твоих ран? Доктор Фолкберг запрещает мне расстраивать посетителей неприятными для них темами.

Ты ведь не расстроилась сейчас?

В его голосе не было страха или сожаления – лишь ядрёная язвительность. И всё та же злость. Мантисс беспокоили эти мимолётные вспышки агрессии. Объект говорил нейтральным тоном, пока не затрагивал Фолкберга и его правила. Тогда Хельгу окатывало яростной волной, от которой внутри всё сворачивалось в тугой ком, а на лбу выступали капельки пота. МС пребывал в состоянии затаённого бешенства, и страшно представить, что произойдёт, когда оно наконец-то вырвется наружу.

Манипулятор был затравленным узником, которому оставалось исходить ядом. Притворялся другим, чтобы не нарушить правила. Хельга понимала, что МС хочет сказать куда больше, чем ему позволено. И это угнетает.

– А Итан со мной бы согласился, – проговорил объект.

– Какой Итан?

– Тот парень в брекетах из средней школы. Он тебе нравился, несмотря на его мечты о тотальном контроле человечества от лица кого-то безмерно мудрого и адекватного.

Этакая помощь свыше. Вспомнила его?

– Нет. Не сочиняй, в моём классе не было парней с таким именем. – Хельга подумала, что МС подшучивает над ней, однако его реакция вызвала новый табун мурашек.

– Ты не помнишь? – Объект не скрывал удивления. – Ты не помнишь парня, который тебе нравился! Твои воспоминания так быстро отмирают. Смешно, но я сейчас являюсь лучшей и более целостной репрезентацией Хельги Мантисс, чем ты сама.

Он знал так много, потому что однажды (и не единожды) залезал к ней в сознание.

МС почерпнул из головы Хельги столь многое, что мог без стыда и угрызений совести пересказать какой-нибудь отрывок её жизни. А Мантисс… уже нет. И это было самым ужасающим. С каждым днём она чувствовала себя всё меньше собой, а в памяти появлялись новые дыры. Вот уже и Итан забыт, если, правда, это всё же не устрашающая шутка. Хельга мысленно поставила засечку, что нужно будет проверить школьный альбом.