Держись от них подальше. Часть первая

Бумага под ними промокла от сока, впитавшегося неровной лужицей в целлюлозу.

Алекс не пошевелился, когда дверь открылась. Он не ошибся, узнав отца по шагам, уверенным и едва слышным.

– Хоть бы окно открыл. – Включив в библиотеке свет, Николай Петрович недовольно поморщился. Подошел к большому, высокому окну. Открыл. Широко распахнул его и вернулся к крайнему книжному шкафу. Достал толстую черную папку с надписью: “Символ Рода”. Не отрывая взгляда от папки, проворчал: – М-м-м-да, ленивому всегда праздник.

– Шило вылезло из мешка? – спросил Алекс, не скрывая язвительности. Глядя на отца, он щурился от яркого света.

Тот едва заметно приподнял бровь.

– Ты знаешь, у тебя есть дочь? – Алекс отвернулся к стене с фотографиями. Та, что в центре, манила неразгаданной тайной.

– Скверная шутка. Ты это сам придумал? – Николай Петрович раскрыл папку, начал листать, выискивая нужный текст.

– Она сказала. – Алекс не мог оторваться от фотографии.

Николай Петрович помрачнел, отрываясь от бумаг.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Почему, как только случится хорошее, так сразу мордой в дерьмо? – Алекс снова повернул к нему небритое лицо. – Молчишь?! – Он смотрел на отца совершенно трезвыми глазами. Замолчал, понимая: ответа не будет. Через долгие секунды продолжил громко и сбивчиво: – Со мной все хорошо… – запнулся словами: – то есть не хорошо, просто отвратительно… – Усмешка получилась кривой. Глубоко вдохнув, он произнес увереннее: – Ты зна-а-ал.

– Ты о чем? До чертей допился? – С силой захлопнув папку, Николай Петрович нахмурился, шагнул к сыну.

– У нее такая же висит на стене. – Подняв со столика полный бокал, Алекс указал им на фотографию в центре.

– Доблудился. Пора тебе на службу. Почти месяц без дела небо коптишь. – Николай Петрович с трудом сдержал раздражение, проводив осуждающим взглядом бокал в руке сына.

– Не хочешь спросить “где?” или опять про долг перед родом напомнишь? – Алекс сделал глоток из бокала.

– И где же? – спросил Николай Петрович, стараясь выглядеть спокойным.

– На Ахматовской, дом тридцать пять. – Одним глотком осушив бокал, Алекс внимательно смотрел на отца, следя за его реакцией.

– Где? – спросил тот внезапно охрипшим голосом. Но тут же возмутился, тряхнул головой. Утвердив голос, возразил: – Ерунда какая-то. Это невозможно.