Двоевластие

Я обучалась плотницкому делу,

В гудящих доках у чужой воды,

Не убоявшись той, осатанелой,

Раскольничьей боярской бороды.

Читала вольнодумного Вольтера,

Пока из городского тупика

Запоминал лицо мое и веру

Тяжелый глаз жандармского шпика.

И в дни, когда на стыке всех историй

Учились пули разным языкам,

Мой пепел бухенвальдский крематорий

Размел по всем шести материкам.

И если сквозь оптические линзы

Глядел зрачок над пропастью во ржи,

Не дай ты мне, великая Отчизна,

Сусолить слюдяные витражи.

Старый рояль

А ты, как видно,

Душой не сник,

Умершей фирмы

Рояль-старик.

Хранит и прочность,

И оптимизм

Несовершенный

Твой механизм.

Давно уценка

Тебе дана,

Но старой мощью

Звенит струна,

И на пюпитре,

Здоров и жив,

Санкт-Петербурга

Опальный шифр.

Скажи-ка, сударь,

Чего ты ждешь?

Какой надеждою

Всё живешь?

Почто от сердца

Вручить мне рад

Твой дар бесценный

Глядеть назад?

А, может, знаешь,

Что вечно жив

В душе России

Опальный шифр:

Лорнет и веер,

Гербы карет,

И на Сенатской

Молчит каре,

Бряцание лиры

У невских вод,

И Черной речки

Разверстый лед…

Париж, которого я не видела

Когда по ночам выхожу на Неву я

Рифмованно чествовать лунную тишь,

Со мною по-мирному сосуществуя

На краешек строчки садится Париж.

На что он мне сдался, и что ему нужно?

Нам нечего, вроде, друг другу сказать…

Какую такую политику дружбы

Он хочет искусственно мне навязать?

Не просит ли он словоблудных интрижек,

Где пылкая близость случится с того,

Что я никогда не видала Парижа

И, ах! – никогда не увижу его?

Проваливай, слышишь? – на свой перепуток,

И радуйся, брат, что остался в живых,

Я слишком тупа для двусмысленных шуток

И слишком стара для твоих мостовых.

Верна дисциплине, работой негромкой

Живу обстоятельней день ото дня…

Откуда ты знаешь меня, незнакомку?

Зачем ты по имени кличешь меня?

Зачем запрокинуто к лунному свету

Твое молодое больное лицо?

И медленно бьется Нева в парапеты,

Свиваясь у ног в золотое кольцо.

Когда мы слюбились и где распростились,

Мой старый товарищ, святой гражданин…

Мой единоверец по взятью Бастилий,

По темному бешенству гильотин?

И красный и черный, и робкий и ратный,

От кресел Версаля и до кабака

Ты кровью невинной на время запятнан

И кровью виновной отмыт на века.