«Поэзия русского слова». Специальное издание всех участников конкурса

Я тайну всех  космических чудес

Постигнуть, неразумная, хотела,

А в космос, как в ближайший к дому лес,

Ходила по огни дорожкой белой.

И с каждым днём росли любовь и страсть

К ночным блужданьям, бабушку тревожа.

Ей невдомёк, что внучкина напасть

На детские болезни не похожа.

Я притворялась сонной для неё

И, затаясь под лёгким покрывалом,

Ждала, когда же бабушка шитьё

Закончит на платочке обветшалом,

Когда фонарь бессонницы моей

Зажжёт небесный путник-полуночник-

Один из тех – загадочных  гостей,

Такой же фантазёр и мой помощник.

    11.05.2016 г.

…

Жизнь, в общем, прожита, и близится конец,

Уплачены счета, подведены итоги.

У зимнего окна мой немощный отец

Сидит с утра, в пимах отогревая ноги.

Все дни, как стульев ряд – похожи на один,

Картина перед ним – засвеченное фото,

И рвётся мутный взгляд сквозь серый палантин

Вспотевшего стекла, чтоб разглядеть хоть что-то. Тревожась, я войду и встану за спиной.

«Сегодня  что? Мороз?» – вдруг спросит, словно знает,

Что рядом кто-то есть.

Не слышит мой ответ, но всё равно кивает.

Присяду, обниму и головой прижмусь

К его худой груди: «Я рядом, слышишь, папа?»,

Смахнувши со щеки, свою запрячу грусть,

Укутаю ему  колени тёплым драпом.

И в гулкой тишине услышав слабый звук —

Молитвы вкрался слог в квартирное пространство, —

Я слово подхвачу  сплетеньем  пальцев рук,

Открытостью души и веры постоянством.

Сольётся песнь двоих в возвышенный дуэт,

И чистая любовь откроет сердце Богу.

«Не бойся смерти, па!» – шепчу, а он в ответ,

Намаливает мне удачную дорогу!

Он «водит» в ходунках отчаянье и страх,

И каждый новый шаг – немыслимое бремя.

Висит, как гиря, смерть, за ноги держит прах,

И терпеливо ждёт отпущенное время.

    10.01.2012 г.

«Иду и чувствую волненье…»

Иду и чувствую волненье,

Спешащего к закату  дня.

Деревни ветхие строенья

Угрюмо пялятся в меня.

Мне, урождённой горожанке,

Неловко  в их дворы смотреть:

Там сени драные с изнанки,

А в окнах – приживалка-смерть.

Вдруг радость: умывальник древний

Стоит безносый, но живой —

Охранник ревностный  деревни —

На пару с бочкой  дождевой.

Ещё каких-нибудь полвека

Тому назад – был вхожим в дом,

Теперь, ненужный человеку,

Глотает пыль открытым ртом.

Какое дикое сиротство

Глядит в меня из всех щелей

Крестьянской жизни.