Свой-чужой банк

А собрался я к Гаруну, в «Агродар»… Говорит, что даст департамент, оклад в 10 раз больший, чем у меня сейчас…

– Врет! Он жмот, да и тяжело тебе с ним будет. Потому, как он – хам.… Ни образования, ни воспитания, ни культуры! Считай, что это я тебе обо всех нас говорю, и о себе, в первую очередь… Ты что кончал?

– МГПИ, двухгодичные курсы МИДа и курсы менеджмента в Плехановке с дипломами, стажировка в «Штерне»…

– Вот видишь, а у него – два заочных: ЦПШ и ВПШ… Я хоть, слава Богу, Губкинский закончил, поучился, почувствовал себя студентом, опять же, академия народного хозяйства…

И уже без перехода:

– Я скажу ему при встрече, что мы тебя в обиду не дадим.

А будет невмоготу, Глеб, не раздумывай, звони, возвращайся… Уж что-что, а должность зама—то всегда найдем для тебя…

Он обнял его, смутился своей щедрой растроганности, одернул кургузый пиджак, который вечно висел на нем как на плохой вешалке в плохом гардеробе.

– Не поминай лихом… Я, честно сказать, был за тобой, как за каменной стеной.

Ну, да что теперь говорить. Держи нашу марку и береги здоровье, помни о годах… Говорю, как старший товарищ, почти на десять лет мудрее тебя…

…Открылся, будто выплыл из-за листвы старых деревьев, памятник великому чародею, в чьем творчестве русский язык всегда изучается параллельно с украинским. 52-й год прошлого столетия, тяжелейшее послевоенное время, а благодарные потомки возводят грандиозный памятник Гоголю. Его «Мертвые души» стали востребованы как никогда в наши дни…

Рядом с памятником, на чугунной скамейке, сидел персонаж из его бессмертных творений: серая кепка, выцветшая болонья куртка, тяжелые в рубчик брюки, массивные с толстой резиновой подметкой дешевые ботинки.

Он будто весь был покрыт какой-то пленкой из плесени… Курил, папиросу прятал в рукав.

– Ё-моё, хоть бы шаг прибавил… Марку держишь… Хто мы! Мы из совмина! А хто вы? А вы – г… на палочке…

– Ладно, Срокин, не заводись… Ты уже себя затравил.

Два года, старик, работаешь в другой организации, о тебе уже и помнить-то забыли. А ты все травишь себя и травишь… Все болячки у тебя от этого…

– Спать не могу! Я эту сволочь не успел завалить, до судов дошел, прецедент создал: впервые в конторе дело дошло до суда. Подчиненный, и ни какой-нибудь, а советник руководителя отрасли, подал в суд на своего непосредственного начальника из секретариата. Ужас, что было.