Давай не поженимся!

Но пока он с друзьями находился в крутейшем пике обмыва появившегося на свет парня, Зоя быстренько сбегала в ЗАГС и записала сына Мартином. Спасибо, что не Джеком.

За что и была бита первый раз.

И потом уже пьянки, перемежающиеся побоями, не прекращались. Судя по регулярно появлявшимся на свет детям, Зоя с Игорем занимались не только мордобоем, но маленький Мартин запомнил только бесконечные скандалы, пьяные опухшие физиономии родителей и их собутыльников, грязь, вонь, полчища тараканов на кухне и постоянное чувство голода.

Немного позже, когда он пошел в школу, к этому добавилось и унизительное осознание собственной нищеты. Пятеро детей Пименовых ходили в чужих обносках, в том, что приносили сердобольные соседи, понятие личной гигиены отсутствовало в их семье начисто. Вернее – нагрязно.

И если младших трех сестер и брата это совершенно не напрягало, наоборот – все по кайфу, никто мыться не заставляет, то Мартина собственная и чужая вонь раздражала неимоверно.

Он вообще был словно не из их семьи – и внешне, и внутренне.

Что, между прочим, со временем стало одной из главных причин непрекращающихся скандалов.

– Сука… подзаборная! – ревел Игорь, вытаращив испещренные красными прожилками глаза. – Ты с кем его нагуляла, тварь! Ты ж глянь – ни в мать, ни в отца, а в заезжего молодца, да? С кем трахалась, курва! Небось с антилигентом каким, недаром дурацким именем назвала!

– Какой, на… антилигент! – не оставалась в долгу опухшая, расплывшаяся Зойка, в которой ничего больше не напоминало тоненькую голубоглазую девчушку, смущенно красневшую от прикосновения руки.

 – Сам ты антилигент! Забыл, че ли, што девкой меня взял! Это он в вашу породу, сам же говорил, что твой папашка был из политических, из бывших. Хоть ты его никогда и не видал, мамашка твоя из лагеря с брюхом вернулась!

– Ах ты…!

И по загаженной квартире снова начинал закручиваться торнадо скандала. Сестры Мартина, Надька, Любка и Верка, а также младший брат Ленька, постоянно слыша эти обвинения, сторонились старшего брата, считая его чужим.

И не только потому, что так говорил отец, но ведь Марька и на самом деле не был похож ни на кого из Пименовых!

Все остальные дети были словно горошины из одного стручка – квадратненькие, на коротких крепких ногах, белобрысые, с низкими лбами, маленькими светло-голубыми глазками, носами картошкой и редкими светлыми волосами. Не красавцы, в общем, но и уродами не назовешь. Обычные.