Фея белой магии

После чего порыв был порван на мелкие кусочки и обильно полит едкой щелочью злости.

Зачем убивать? Ведь потенциал в ребенке пока без полюсов. Он и не положительный, и не отрицательный. Он – нейтральный. А вот каким станет, зависит от того, кто будет рядом. От наставника.

Оставалось только найти девочку. И Папа Калфу продвинулся в этом направлении гораздо дальше унганов. Тогда и решено было внедрить в ряды Бизанго своего человека – Франсуа Дювалье.

И у него все получилось, он даже добился права участвовать в заключительном ритуале поиска девочки.

Благодаря предыдущим таинствам были отобраны носители информации, в которых могло быть упоминание о ней. Сейчас все эти книги, газеты, журналы были разложены в виде причудливого ритуального рисунка, веве.

Пребывавший в трансе Папа Калфу внезапно выгнулся, затрясся, словно в падучей, окунул правую руку в кровь козла и, закатив глаза, влепил ладонь в обложку одного из журналов.

Сквозь кровавый отпечаток радостно смеялись мужчина и женщина, нежно обнимавшие маленькую девочку с удивительными глазами.

Часть I

Глава 1

– Ну Алексей, ну пожалуйста, ну что вам стоит!

– Тридцать шесть.

– В смысле?

– За время нашей с вами, гм, беседы, вы ровно тридцать шесть раз употребили такое емкое и насыщенное смыслом «ну».

– Че, серьезно? Ну вы даете! – Паша, один из самых желтушных (нет, печень тут совершенно ни при чем) журналистов Москвы, попытался оскорбиться. Получалось плохо, чувство собственного достоинства у этого представителя членистоногих давным-давно атрофировалось.

 – Я тут распинаюсь, уговариваю, почти на коленях стою, а вы меня даже не слушаете, «ну» считаете! Я что, не человек, что ли?

– Тридцать восемь.

– Ну, знаете ли!

– Тридцать девять.

Парадокс – желтушный Паша сейчас смело мог претендовать на призовое место в номинации «Томат года». Спелый такой помидор получился, херсонский. Что, впрочем, вполне соответствовало действительности – эпитет, с максимальной точностью характеризующий профессиональную пригодность Паши, был однокоренным с названием города Херсон.

Хотя… высшее журналистское образование, интеллект, склонность к изящной словесности – вся эта ерундистика не имела никакого отношения к работе репортеров, неустанно копавшихся в кучах гламура и бурьяне бомонда. Там, в кучах и бурьяне, никто не обращал внимания на «ну», «че», «типа», там вполне комфортно себя чувствовали и нелитературные термины.