Чужие люди

Так-то вот…

– Вот как? – повторил барин, помахивая тростью, отсекая дым. И, взглянув на меня странными глазами, спросил:

– А вы кто, молодой человек?..

– Молодой человек, – ответил я; босяки одобрительно взглянули на меня.

Выпуклые глаза «барина» очень ярки и, улыбаясь насмешливой улыбкой, точно присасывались к лицу моему. Этот сухой, хватающий взгляд вызвал у меня неприятное ощущение щекотки и навсегда остался в памяти моей. Тонкое, холёное, чисто выбритое лицо человека было надменно. Когда один из босяков, лениво переваливаясь с бока на бок, коснулся его ног, человек быстро отдёрнул маленькие ноги свои и предостерегающе поднял трость белой, изящной рукою.

На пальце его золотой перстень с крупным опалом, «камнем несчастия», в радужной игре опала было что-то общее с блеском глаз надменного человека. Ленивеньким, но раздражающим, задорным баритоном он всё выспрашивал людей: кто они? Отвечали ему неохотно, грубо, но это не смущало его, он переводил крепко обнимающий взгляд с одного лица на другое и назойливо говорил:

– А что же будет, если все начнут жить так же безответственно, как вы?

– Мне какое дело? – сердито пробормотал фельдшер, а бородатый, у костра, спросил хрипящим голосом:

– Вы – кому отвечаете?

И победоносно добавил:

– То-то!

С чудесной быстротою, незаметно, степь покрылась южной ночью, на потемневшем небе вспыхнул густой посев звёзд, на реке заколыхался чёрный бархат, засверкали золотые искры.

В торжественной траурной тишине стал почему-то сильнее слышен горький запах дыма.

Люди, достав из котомок хлеб и вкусное сало, начали есть, а барин, щёлкая тростью по своим туфлям, всё спрашивал:

– Но что же будет, если порвать все связи с жизнью?

Седой угрюмо ответил:

– Ничего и не будет.

Где-то за рекою уныло скрипела арба, посвистывали суслики. Костёр угасал, красненькие искры прыгали в воздух, бесшумно откатывались в сторону круглые угли сгоревших веток.

– Аркадий Петрович! – донёсся издали звонкий, женский голос.

Человек с перстнем ловко встал на ноги, сбил пыль с брюк ударами трости и, сказав: «До свидания!» – пошёл берегом реки в темноту. Его проводили молча.

– Кто это? – спросил я.

– А чёрт его знает…

– Тут, у казаков живёт, на даче, что ли…

– Назвался – доктором.

Отвечали намеренно громко, явно желая, чтоб человек слышал, как говорят о нём. Тоненький, рыжий босяк с язвами на лице вытянулся на земле вверх лицом и сказал:

– До звезды – не доплюнешь.