Прекрасная дикарка

Два – и на лице появилось искреннее недоумение, в меру приправленное душевной болью:

– Ты… Ты так меня ненавидишь, да?

– Не говори глупостей, – дернул щекой Алексей, не двинувшись с места. – Ты зачем пришла? Мы же договаривались…

– Да, я помню, милый, конечно, – зачастила девушка, трогательно тыльной стороной ладошки вытирая хрустальные слезки со щек. Хорошая, однако, косметика, водостойкая. – Но ты снова не берешь трубку, а мне не терпелось узнать, как прошли переговоры с Изотовым. Я позвонила тебе в офис, но Мария Павловна сказала, что ты поехал домой.

Ну вот, – прерывистый вздох-всхлип, – я обрадовалась, бросилась готовить ужин, а тебя все нет и нет. Ну, я и поняла, что ты снова поехал сюда. Лекс, ох, прости – Алешенька, – она обвела взглядом босого, одетого в халат Майорова и попыталась улыбнуться, но губки послушно задрожали, – ты что же, решил переночевать в этой квартире? Ты ведь ни разу еще здесь не оставался на ночь, жил или у меня, или на даче.

– Да, я останусь здесь, – процедил Алексей.

 – А ты иди домой. Я устал.

– Но что Изотов?

– Кастинг закончен, но в случае форс-мажора возьмут тебя.

– Правда? А…

– Слушай, подробности потом. Приходи завтра в офис, мы все обсудим. А сейчас – домой.

– Послушай… – начала было Изабелла, но в этот момент в квартире напротив щелкнул замок, дверь распахнулась, и на площдку вышел сосед, собиравшийся, если судить по нетерпеливо подпрыгивавшему доберману, выгуливать своего Макса.

– Добрый вечер, Алексей Викторович, – кивнул он Майорову, с любопытством разглядывая заплаканную девушку. – Давненько вас не видел.

– Здравствуйте, Александр Олегович, – вежливо улыбнулся Алексей, а в следующую секунду и он, и сосед, и соседский доберман вздрогнули от неожиданности.

Причем доберман не только вздрогнул, он озадаченно присел и напрудил лужу. Но его хозяин безобразия пока не заметил, увлеченный разыгравшимся спектаклем.

А там-таки было на что посмотреть, скажу я вам!

Потому что, как уже упоминалось, Изабелла Флоренская была хорошей актрисой и импровизировать на съемочной площадке умела.

При чем тут кино? В данном конкретном случае имеется в виду не съемки фильма, а съем Алексея Майорова.

Изабелла глухо застонала, пошатнулась и, красиво изогнувшись, упала на мраморный пол площадки. Именно тогда мужчины вздрогнули, а пес еще и описался. Переполнился, видимо, эмоциями и сочувствием.