Прекрасная дикарка

Эти уютные домашние звуки окончательно взбесили Майорова, но устраивать разборки в милом пушистом халате, надетом на голое тело, было бы довольно глупо.

Шипя сквозь зубы не предназначенные для ушей благовоспитанной барышни речевые конструкции, Алексей выдернул из шкафа джинсы и джемпер, в темпе переоделся, несколько раз глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и не сорваться в банальную истерику, и только потом направился в сторону кухни.

Где, как оказалось, мадемуазель Флоренская времени зря не теряла. Она очень быстро сориентировалась, где что лежит, сунула свой очаровательный носик в набитый Виктором холодильник, и теперь на кухонном столе был накрыт легкий ужин на двоих: переложенные в изящные вазочки магазинные салатики, несколько бутербродов со шпротами и лимончиком, сыр, масло, тонко нарезанный батон.

А в середине стола красовалась бутылка белого вина, купленного Виктором «для улучшения пищеварения». И – два бокала. Их с Анной бокала! И посуда была их, семейная! И столовые приборы!

Так, ты опять заплясал на грани срыва! Прекрати! Ты мужик или «Пупсик» в конце-то концов?! И, между прочим, ты сам когда-то увлекся этой девушкой, да и сейчас, будь честен перед собой, в постели с ней просто улетаешь.

Блин, прямо «Маша и медведи»! Кто сидел на моем стуле! Кто ел из моей миски! Кто посмел взять мои бокалы! Придурок великовозрастный.

Соберись наконец и прекрати этот фарс. И не надо придумывать отговорки типа «она меня приворожила», тут Виктор прав. Нет никакого приворота, и помощь старого ведуна Тихона здесь не нужна.

Алексей прислонился плечом к дверному косяку и устало проговорил:

– Изабелла, напрасно ты сюда пришла. И затея с обмороком была глупой, я ни секунды тебе не верил.

– А вот сосед твой поверил, – улыбнулась девушка, с кошачьей грацией направляясь к Майорову.