Право бурной ночи

– Потому что совсем незачем тебе киснуть одной, до июля десять дней еще, будешь сидеть, хандрить.

– Ну зачем одной. Завтра Таньский возвращается с юга, попрошу ее пожить у меня, – бодрилась я.

– Предположим. Но ведь она выйдет на работу, и будете вы общаться только по вечерам, а целый день будешь все равно одна выть на луну. А я всю неделю буду дома, сама ведь себе хозяйка. У меня есть сауна, бассейн, тренажерный зал, готовить тебе не надо – побудешь у меня, как на курорте, даже позагораем у бассейна, если дождя не будет.

– Думаешь? – дрогнула я. А ведь соблазнительно, черт возьми. Хотелось бы появиться в Москве не опухшей от слез и растолстевшей от поедания плюшек на нервной почве индюшкой, а отдохнувшей, загорелой и постройневшей бентамской курочкой. – Ладно, договорились. Только учти, интенсивной работы над материалом не обещаю, еду к тебе отдыхать. Но диктофон возьму, не волнуйся.

– Отлично! – обрадовалась Жанка. – А кстати, наш уговор помнишь?

– Какой?

– Ну насчет сохранения тайны?

– А, да, конечно, помню.

– И как?

– Разумеется, выполнила, – честно ответила я (Лешка не в счет), – да и не до того мне было, сама понимаешь, когда тут такая беда случилась, – и я опять захлюпала носом.

– Эй, эй, Нюсик, хватит. Давай-ка лучше готовься, собирайся. И удержись эти два дня, не проболтайся своей Татьяне, ладно?

– Ладно, постараюсь, – буркнула я.

Жанна прощебетала еще что-то успокоительное и отсоединилась. И чего на нее Илюха бочки катил, нормальная ведь баба, вон сколько мы с ней не виделись, и нате вам – заботится, в гости зовет.

Оставшиеся два дня пролетели незаметно, заполненные дегустацией привезенных Таньчиком турецких вин, рассматриванием ярких фотографий и захватывающими живописаниями отпускных приключений. Загорелый Таньский с сияющими глазами, азартно жестикулируя, пыталась изобразить в моей тесной халупке рафтинг – спуск по горной речке. Угомонилась, только разбив пару фарфоровых безделушек.

– Здорово, видно, было, вижу, – радовалась за подругу я, – а как там знойные турецкие мужчины?

– В штабелях, – деловито ответила Таньча.

– Это понятно, а высота штабелей?

– Достаточная. Зато я знаю теперь, как по-турецки будет слово «красавица», – гордо сказала подруга.

– Ну и как?

– Гюзелим! Уж наслушалась я, – скромничала Таньский, – волей-неволей запомнишь.

– Ну все, теперь с турками можешь общаться на их родном языке.