Пять Столпов

Колдунья почти сразу же повстречала костяного солдата. Правда, осталась незамеченной, ведь мертвец, был чем-то очень увлечён. Спрятавшись за дерево, Альмандин достала кинжал, сжала лезвие меж ладоней и приложив его к губам, принялась зачаровывать оружие.

Так же бесшумно, колдунья встала за спиной у мертвеца и со всей силы воткнула зачарованное лезвие прямо тому в шею. Восставший, на своё горе, из могилы, рухнул камнем на землю, не проронив ни звука.

Не без интереса девушка посмотрела, чем там занимался мертвец, и обнаружила, что он сооружал причудливый букет из роз.

Вскинув от удивления бровями, Альмандин выцепила из букета один цветок, заложила его за полоску кожаного ремня и продолжила искать Альфарда, будучи уверенной, что в пропаже его замешаны куклы некроманта.

Найти лагерь мертвецов оказалось несложно. Запах гнили был настолько сильным, что буквально вёл за собой Альмандин. Она крадучись брела по лесу, держа наготове клинки и вспоминая все необходимые для боя чары. Когда перед колдуньей предстала компания из четырёх мертвецов, она едва ли смогла сдержать смешок при виде Альфарда.

Он был привязан за ноги к ветке дерева, с завязанными руками и ртом, а огненно-рыжий хвостик, был в опаснейшей близости от костра.

Почему ты не используешь чары, пиромант?

Альмандин не стала проверять свои навыки шпионажа, вместе этого, она сразу же прошептала заклятье и скрылась с глаз, для всего мира.

– Говори, давай, ты кто? – проскрежетал Рогатый, тыкая обратной стороной копья, в живот Альфарду.

Колдун, лишённый способности, что-либо понятно объяснять, устало прогудел и закатил глаза.

– Может оно не имеет голоса? – один из воинов, в чьей башке торчало лезвие от топора, указало на Альфарда костяным пальцем.

– Тогда почему оно делает «уоа-уоа-уоа»? – отозвался стрелок.

– Отвечай, кто ты? – продолжал напирать Рогатый.

Альфард застонал, видимо лишившийся, всякой, надежды.

– Может ему мешает эта хреновина? – отозвался, точивший до этого меч четвёртый.

– А? – Рогатый задумался, над этими словами.

Колдун же начал энергично кивать, мычать и всеми силами пытаться истинность слов мечника.

– Глупость какая-то – заключил Рогатый, поправил свой шлем и ещё раз ткнул в Альфарда копьём – а ну говори, как зовут? А!

Внезапно, копьеносец свалился на колени. Шея его хрустнула и голова, давимая какой-то невидимой силой, влетела в костёр, сверкнул в воздухе, голубоватый огонёк и Рогатый хрипло застонав, лишился последней капли жизни.