Лгунья-колдунья

 – Вчера же еще так тепло было, я и выскочил в одной майке…

– Венечка, ну зачем же ты врешь, – Лена мрачно рассматривала в маленьком зеркальце свое несколько деформированное после сна лицо. – Мало того, что ты оказался жутким храпуном, так ты еще и брехун. Одного не пойму – где в этом тощем теле размещается механизм столь мощного рева? Или это кости резонируют?

– Нет, ну ни фига ж себе! – Архивариус от возмущения захлебнулся словами, пару секунд невнятно булькал. Потом на поверхность снова всплыли относительно связные фразы: – Это с какого перепугу я брехун?! Когда я брехал?!

– Да только что, – Осенева попыталась разгладить вмятину на щеке, оставленную спальным мешком, но, смирившись с неизбежным, позволила организму справляться с последствиями плохого сна самостоятельно.

 – Нагло заявил, что на улицу в одной майке ходил.

– А что, нет, что ли? – импульсивный Венечка от возмущения аж подпрыгнул, затем вцепился в край своей и без того растянутой тишотки и затряс им (краем).

 – Это что, по-твоему, свитер? Пальто? Шуба?

– Майка.

– И почему я тогда брехун?

– Так на тебе ведь еще и портки есть, – ехидно сообщила Лена. – А было бы забавно, если бы ты до ветру голопопым бегал.

– Размечталась, – буркнул Путырчик, вытаскивая из рюкзака свитер. – Народ, там, на воле, сейчас архигадко, сколько нам до отъезда дней осталось?

– Да всего три, – усмехнулся Вадим. – Выдержишь, незабудка ты наша хрупкая?

– Сам ты незабудка! – Путырчик швырнул в приятеля комком непонятного происхождения.

 – Можно подумать, ты любишь серую осеннюю гнусь. А под мелким моросящим дождичком мокнуть – чистый кайф!

– Веня!!! – грянул возмущенный женский хор, когда комок, не долетев до цели, развернулся и радостно оповестил органы обоняния присутствующих о своем пикантном секрете. – Свинья ты противная! Ты что, носки свои в принципе не стираешь или только здесь?!

– А где вы видели свинью, стирающую носки, – хмыкнул рыжий, ничуть не смутившись.

 – И вообще, дамы, вам не кажется, что пора завтракать? Или хотя бы приступить к приготовлению пищи?

– Точно! – Тарский гибко поднялся с пола, с хрустом потянулся и погладил мгновенно прильнувшую к нему Дину по голове: – Ну что, малыш, угостим народ грибной жарешкой и морсом из ягод, а? Давай, давай, похлопочи там, хозяюшка моя!

От этой фразы, произнесенной особенно проникновенно, девушка впала в гипнотический транс.