Осколки турмалина

Я даже не успеваю толком подумать о том, какую глупость я готовлюсь сделать – и насколько это на самом деле опасно.

– Ну а он знает, что ты намерена делать? – спросила Ксения уже чуть тише и спокойней.

По тому, как она произнесла это «он», можно было догадаться, о ком речь. Да и то, что она затихла, служило намеком. Знает ведь, что ступила на опасную территорию, но любопытство сгубило кошку – да и не одну.

Мне не хотелось отвечать, но я не нашла ни одной причины не ответить.

– Знает.

– И?

– И ничего.

Я ему рассказала, он в курсе. Почему он должен как-то реагировать?

– Не знаю… Мне казалось, что он тебя точно не отпустит, это я с тобой нянчусь!

– Как видишь, отпустил.

Наши с Владом Лариным отношения всегда напоминали американские горки, это мне даже в самом оптимистичном настроении придется признать. Сначала – лучший друг, можно сказать, брат, куда более близкий мне, чем моя кровная сестра. Потом – никто, потому что сложно оставаться кем-то для девушки старшего брата.

Слишком сложно, слишком много сплетен. Потом – снова друг и почти любовник, и все могло бы сложиться, если бы не обстоятельства, которые вечно влезают в самый неподходящий момент. И снова никто, затерянный где-то в других странах и других мирах.

Теперь вот, кажется, снова друг. Ценой моих невероятных усилий, между прочим! Но так и должно быть, я когда-то сильно его обидела. Он спас мне жизнь, когда мое импровизированное расследование вышло из-под контроля, и я с готовностью восприняла это как знак свыше (кое в чем я вся в отца).

Мы с Владом снова начали видеться, но – исключительно как друзья. Совместные бизнес-ланчи. Редкие прогулки, если у нас мистическим образом совпали графики. Звонки – только в то время, когда дети не спят. Некие глобальные, безымянные дети, потому что своих детей нет ни у одного из нас.

Я знала, что даже такие невинные отношения бесят как минимум половину его семьи. Его матушка, у которой на жизнь Влада свои планы, будет молиться, чтобы самолет вместе со мной рухнул в Атлантический океан.

Это было бы идеально: тогда даже могила не напоминала бы ему обо мне.

Не думаю, что она верит в невинную детскую дружбу между мужчиной и женщиной, которых как минимум в прошлом тянуло друг к другу. Она считает, что я хочу большего. Я тоже так считаю, просто не распространяюсь об этом.

В этом плане, известие о моем отлете в Америку должно было стать своего рода тестом.