Аромагия. Книга 2

Или когда двое неразрывно связаны друг с другом на всю жизнь и надо терпеть, понимать и принимать – хочешь того или не хочешь…

Я прижала ладонь к бунтующему животу и предложила устало:

– Ингольв, давай присядем и поговорим спокойно.

– Спокойно? – рявкнул он, вышагивая по ковру, как на плацу. – Спокойно?! Мирра, я молчал о твоей дружбе с хель, но это уже переходит все границы!

Я вздохнула про себя. Ингольв никогда не питал симпатии к хель, а после того, как они одобрили мое непослушание законному супругу, его неприязнь усугубилась многократно.

Зная об этом, я старалась встречаться с Альг-иссой подальше от родных пенатов, что, впрочем, не прибавляло Ингольву расположения к ней и ее сородичам.

– Вижу, милая Ингрид тебе уже наябедничала, – ответила я, усаживаясь.

Лицо Ингольва побагровело, даже лысина налилась дурной кровью, а запах хрена и дегтя – ярости – буквально резал нос.

– Она не наябедничала, а открыла мне глаза! – Ингольв внезапно остановился в шаге от меня, сидящей в кресле, и это вдруг до боли напомнило мне утреннюю сцену с Исмиром.

Признаюсь, в этот раз у мужа имелись все основания быть мною недовольным. Впрочем, у меня претензий к нему все равно было больше. – Ты гуляешь наедине с драконом, как будто специально показываешь всем, что он – твой любовник!

– Он мне не любовник, – возразила я пока еще спокойно. Строго говоря, в этом не было ни слова лжи. – Не стоит повторять глупые сплетни.

– Мне наплевать! – взорвался Ингольв. – Главное, что ты выставляешь меня рогоносцем перед всем городом! Я требую…

Его голубые глаза яростно сверкали, а к аромату хрена прибавились запахи гвоздики и имбиря.

Кажется, муженек испытывал от этой сцены даже некоторое удовольствие, и это вдруг меня взбесило. Благие намерения поговорить спокойно и разумно выветрились из моей бедной головы.

У меня больше не было сил так жить. Боги, милосердные мои боги, пусть будет что угодно, только не это бесконечное притворство! Последние два года я старалась не думать о будущем, не загадывать, не надеяться.

Только жить, дышать ароматами, воспитывать сына… Разве я так много просила? И что я получила в итоге? Жизнь, похожую на прогорклое масло: вылить жаль, а использовать нельзя.

– Значит, тебе не нравится, что весь город считает тебя рогоносцем, – проговорила я тихо, и Ингольв, замолчав на полуслове, уставился на меня. – Поздравляю, теперь ты знаешь, что чувствовала я, когда ты кочевал из постели в постель.