Танцующая саламандра

 – Вы ведь собираетесь привезти ее именно сюда? Павел точно так же засечет «матушку», как мог бы засечь Монику.

– Нет, не точно так же. Магдалена по отношению к своему родному сыну не испытывает ничего, кроме отвращения и ненависти. И даже если Павел каким-то образом «услышит» эту женщину, ему и в голову не придет, что это его мать. Так, какая-то человеческая самка, ненавидящая рептилоидов.

– Ну, не думаю, что Моника здесь будет на седьмом небе от счастья, – похотливо облизнулся Шипунов. – Я, конечно, буду стараться, очень стараться удовлетворить эту самку, но вы же понимаете… Так что ненависть к рептилоидам и в данном случае будет присутствовать, увы и ах! А вот насчет ее любви к нашему гибриду – от нее, от любви этой, мало что останется.

Я гарантирую.

– Я вижу, тебе просто очень хочется делать это в непосредственной близости от Павла, да? – покачал головой Ламин. – Чтобы хотя бы так доказать свое превосходство.

– И вовсе…

– Ладно тебе, Макс, – отмахнулся Аскольд Викторович, открывая дверь.

 – Я ведь все замечаю. И твою ревность, и твою зависть.

– Ничего подобного!

– Короче, так. Под твою ответственность. Если из-за тебя произойдут серьезные накладки, наказание будет жестким. Имей это в виду.

– Я учту.

Ламин молча вышел, а Макс устало присел на стоявший у двери стул – сердце бешено колотилось, норовя выскочить из груди. И не только из-за физического изнеможения – то, что Ламин, оказывается, заметил его отношение к выродку, стало для Шипунова неприятным сюрпризом.

Потому что это было унизительно!

И ненависть к Павлу теперь буквально распирала рептилоида изнутри, мешала дышать, заставляла трепыхаться сердце. Ее надо было куда-то деть, чтобы не сойти с ума, направить в нужное русло.

Переполненное хитростью, коварством, жестокостью русло.

Он уже знал, куда приведет это русло. К Монике.

Да, она под надежнейшей охраной и защитой, да, добраться до нее практически невозможно. Но именно эти сложности и возбуждали Шипунова.

Решая эту почти непосильную задачу, он не сможет зацикливаться на превосходстве Павла.

Да и само это превосходство окажется нивелированным, когда девица, ради которой Павел готов был отдать жизнь, – и едва не отдал, между прочим, – когда красотка Моника окажется в его, Макса, полной власти. И он сможет делать с ней все, что угодно…

В глубине желтых глаз вспыхнул и запульсировал алый отблеск.

Но Ламин, конечно, прав – сейчас, в данный момент, Моника практически недоступна.