Чёрный Яр, 13

Видимо, решившись, Кащук обошёл стол и подсел к следователю:

– ЗдорОво! – неуверенно начал он, стараясь заглянуть собеседнику в лицо.

– Виделись, – Сева доел холодец и потянулся за тарелочкой с маслинами.

– Слушай, у тебя жена такая красивая, прям… Класс. Завидую тебе, братан…

– Чего надо? – недружелюбно осведомился счастливый обладатель завидной жены, сплёвывая косточки в фужер для шампанского.

Кащук нервно хмыкнул и постучал черенком вилки по столу:

– Понятно… Ты, значит, тоже считаешь меня, как и дружок твой, этим, как его… убийцей…

Сева, наконец, посмотрел на собеседника:

– Ты как оказался за моим столом, убивец?

– Так я, это… с Танькой, подружкой твоей жены.

Мы с ней типа… встречаемся…

– Типа встречаетесь… Прикольно.

– Этот следак ваш… – Кащук зло посмотрел в тарелку с недоеденным салатом, – который дело ведёт. Я так понял, он преступника уже назначил. Спит, б, и видит, как меня закрыть! Никуда больше не роет и настоящего убийцу, походу, не ищет.

Всё решено? Так, б? И риэлтора этого пропавшего тоже на меня повесит?..

– Ты, братан, ничего не попутал? – Сева взял с фруктовой вазы яблоко и с хрустом его откусил. – Не заметил, где находишься? У меня выходной, праздник – не заметил? Чего ты лезешь ко мне со своими проблемами? Я даже дело твоё не веду. А вёл бы – тем более не стал бы с тобой его обсуждать.

– Блин…ээ, слушай…

– Всеволод Ильич.

– Блин, Всеволод Ильич, я думал чисто по человечески перетрём… Я ж не просить чё… Я ж шарю, следак другой. Ты прости, слышь, не хотел праздник тебе портить. Но, б, уже не знаю что делать. Этот Марамыжиков меня не слышит и не слушает. А у меня, б, есть что сказать…

– Вот ему и скажи.

– Не буду я этому мудаку ничего говорить! Пошёл он! Ты прости, что я так о друге твоём, но он конкретный мудак! Сева, я тебе, слышь… Знаю я чего риэлтор у Чернодеда делал.

Блин! Вот как на духу! Он ведь тоже теперь без вести, как говорится… Так что я никого не подставлю, если расскажу…

Сева недовольно швырнул на свою тарелку яблочный огрызок. Обозрел с тоской ресторанное веселье… Вот прицепился, зараза.

– Ладно, – он поднялся из-за стола, – пошли покурим.

Кащук с готовностью подскочил.

Они свернули за угол летней веранды, к урне, определяемой, как «Место для курения», и задымили.