Чёрный Яр, 13

Только зачем? Для чего закаливание это? Весь отпущенный срок преодолевать жизнь, чтобы подойти к смерти с глубоким разочарованием в неизведанных радостях?

– А я согласен с баб Маней, – встрял Артём. – Людей, переживших настоящую беду, редко мучает беспричинный сплин. Им есть с чем сравнивать. Они умеют ценить малые радости, умеют быть от них счастливыми. Но… маленькое дополнение: если бы они эту беду не испытали – не прошли через страшные войны, разруху, голод, ломку ценностей и прочее – они так же депрессовали бы и страдали, как все тепличные поколения до и после них.

Тырлыковская негодующе фыркнула.

– Всё дело в том, – мягко улыбнулся всеведающий гуру, – что человек рождён для преодоления трудностей. Это основное качество, необходимое для сохранения вида, заложено в нём эволюцией. Жизнь в безопасности и сытости, как данности, разбалансирует систему генетического сознания, тысячами поколений до этого заточенного под напряжённую борьбу за выживание. Отсюда – психологические проблемы на, казалось бы, пустом месте.

Чем благополучнее общество – тем глубже проблемы. Доказанная аксиома. Тело, рождённое для сражения, нежат. Сознание, призванное всегда быть начеку, расслабляют. Либо сублимируют, переключая на неважные, с точки зрения генетической памяти, занятия. Хотя человечество и пытается изо всех сил убедить себя в обратном…

– Ты нарисовал безрадостную картину, – покачала головой хозяйка. – По-твоему выходит, человек обречён на страдания – по поводу или без него? И избежать их нет никакой возможности?

Артём усмехнулся:

– Без причины? Ну, не совсем так… Зинаида Семёновна, можно мне чайку? Спасибо… Страдания «тепличных» людей проистекают оттого, что инерционная жизнь потворствует расслабленности духа, скажем так.

Она отпускает на волю наши слабости, как джиннов из бутылки. Мы не стремимся их обуздать в силу вялости рудиментирующего инстинкта преодоления. Мы их рассматриваем, оплакиваем, ковыряемся в них пальцем – вот и всё. Для того, чтобы держать их в узде, нужно разбудить никогда не использованный нами инстинкт. Это, конечно, невероятно трудно. И лень. Потому что нетренированной, невостребованной волей также сложно управлять, как нетренированным телом – она так же обрюзгла и дряхла.

– Странно, – подала голос Женька, – сравнивать дух с мышцами… Мне кажется, твоя теория слишком поверхностна.

Артём, наконец, посмотрел на неё. Легко и насмешливо.