Друг и лейтенант Робина Гуда

Их банды были куда опаснее волчьих стай, и расправлялись с ними безжалостней, чем с волками: едва ли какая-нибудь из больших и мелких шаек, объявлявшихся за последний десяток лет в Нотингемшире, сумела пережить хотя бы одну зиму… Но несколько аутло под предводительством йоркширца Робина Гуда хозяйничали в Шервуде уже второе лето, больше того – вели себя так, будто являлись сюзеренами всей округи!

По правде сказать, еще никто из здешнего простого люда не знал таких щедрых сюзеренов – и таких веселых в придачу.

Даже в церквях во время служб прихожане, хихикая, рассказывали теперь друг другу об очередной проделке лесных стрелков. Не смеялись только жертвы этих проделок. Впрочем, среди них никогда не бывало тех, у кого отобрали бы последнее. Напротив, многие бедняки сумели справиться с чрезвычайным сбором только благодаря безрассудно щедрой шервудской шайке, поэтому разбойники не испытывали недостатка в доброжелателях, готовых оповестить их о «кудрявых овечках», собирающихся двинуться через лес.

«Раздай все, что у тебя есть, дабы войти в царствие небесное», – возглашали все до единого проповедники, даже если сами и не думали так поступать. «Отбери все, что можешь, от одёжи до жизни, чтобы выжить», – так поступали раньше все разбойничьи шайки. Но еще никто и никогда прежде не отбирал у одних, чтобы отдать другим. И еще никто из аутло не превращал свои ограбления в бесшабашные выходки, достойные беззаботных подростков, а не затравленных беглецов. К тому же эти беглецы с несказанной наглостью осмеливались называть себя «вольными», как будто во всем Ноттингемшире только висельники, обосновавшиеся в Шервуде, обладали истинной свободой! Ходили даже слухи, будто Робин Гуд объявил Шервудский лес свободным от норманской хартии[16 - Имеется в виду Лесная Хартия – после норманского завоевания Англии почти все леса были объявлены королевской собственностью; Генрих Второй специальной Лесной Ассизой сделал шестьдесят лесов королевскими заповедниками – в их число входил и Шервуд.

], даровав право охотиться там любому, кто может держать лук.

Конечно, это были всего лишь слухи, но находилось немало простаков, готовых в них поверить. И все больше деревенских юношей учились трубить в охотничьи рога, а все окрестные мальчишки вместо игры во взятие Иерусалима играли теперь в лесных аутло, стражников шерифа и наемников де Моллара; причем каждый сорванец желал быть только вольным стрелком, обводящим своих врагов вокруг пальца.