Друг и лейтенант Робина Гуда

Сколько бы я ни торчал под дубом, напрягая гудящие мозги, ничего умного я все равно не придумаю. Нужно двигаться, чтобы найти кого-нибудь из местных жителей. Я задам ему наиглупейший из всех возможных вопросов: «Где я?» – и уж в зависимости от ответа буду орать или «Ура!» или «Караул!»

Вытряхнув из волос остатки листьев, я одернул рубашку и решительно двинулся вперед.

Уже через сотню шагов я окончательно убедился, что лес не наш. Тут было слишком чисто. Ни одной бумажки, ни одной пластиковой бутылки – как будто над этой чащей поработали энтузиасты «Гринпис».

И я никогда еще не видел таких огромных дубов, такого буйного подлеска, такого множества птиц и зверей. На ветвях стрекотали белки, один раз вдалеке между стволов промелькнула массивная темная зверюга, похожая на кабана, потом я вспугнул из травы большую птицу с ярким оперением… Елки-палки, фазан! Нет, под Питером точно нет таких лесов!

Наконец впереди замаячил просвет, и, продравшись сквозь густой ольховник, я вышел к реке – неширокой и быстрой, шумно мчащейся по камням.

Слева, в паре десятков шагов, я заметил перекинутое с берега на берег толстое бревно и решил перейти по нему на ту сторону.

При виде следов топора на стволе на душе у меня полегчало. Этот мост, каким бы он ни был примитивным, явно сделали люди, и к нему подводила узкая тропинка, наверняка тоже протоптанная людьми. Не хотелось бы мне очутиться в какой-нибудь совсем уж дикой местности, имея из жратвы только жевательную резинку в нагрудном кармане рубашки.

После недолгого колебания – повернуть по тропе назад или все-таки перебраться на тот берег? – я ступил на бревно и двинулся вперед, внимательно глядя под ноги. Потемневший ствол шел над самой водой, кое-где его обдавали брызги, а купание вовсе не входило в мои планы. На сегодня я уже получил достаточную порцию острых ощущений…

– Хей, незнакомец! Это мой мост!

Вскинув глаза, я резко остановился. Нет, меня оглоушил не наглый оклик, а вид парня, который меня окликнул. Еще никогда и ни на ком я не видел такой странной одежды, какая была на типе, вспрыгнувшем на другой конец бревна.

Ну, длинная грязно-серая рубашка – еще куда ни шло. Ну, зеленый плащ с капюшоном – тоже… Но чулки на ногах? Но нелепые башмаки с узкими носами? Но дурацкий короткий балахон поверх рубашки, вырезанный зубчиками по подолу? Балахон был перехвачен широким ремнем, на котором болтался внушительный нож и оправленный металлом рог; в руках абориген держал двухметровую палку.