Меч Гардарики

Потом окинул взглядом прибывающую толпу. Ссадины и синяки на лицах многих мужчин, безумие в глазах растрепанных женщин, истерические нотки в голосах говорили сами за себя: завывающий вихрь, налетевший на Асгрима сегодня утром и стоивший жизни двум товарищам седобородого, промчался и через это селение – судя по всему, совсем недавно. Пятна на повязках еще не успели почернеть, ссадины все еще кровоточили.

Асгрим ловил на себе злые, настороженные, мрачные взгляды и понимал, что его надежды на гостеприимную встречу в Свержелоге пошли прахом.

Людей вокруг становилась все больше; несколько раз ему приходилось класть руку на рукоять меча и рявкать, когда кто-то пытался схватиться за стремя одной из печенежских лошадей.

Златомир все еще бесновался в толпе, похоже, пытаясь убить тех жителей Свержелога, что уцелели при нападении степняков.

Носилки с Храбром отвязали и понесли в селение. Девушка, хватающаяся за них, вопила по седобородому, как по мертвому.

Асгриму вдруг захотелось развернуть коня и ускакать куда глаза глядят, наплевав на добычу.

Да и зачем ему то, что повиснет на нем сковывающим грузом? Зачем тратить ярость на горластого гарда Златомира, когда все еще жив ярл Лейв Безносый?

Асгрим не вмешался, когда простоволосые женщины с опухшими от плача лицами, настороженно поглядывая на него, потянули под уздцы двух лошадей с перекинутыми через седло трупами. Он решил забрать себе только кобылу, которая везла в числе прочего добра два шлема и кольчугу. Кольчуга и шлемы, к сожалению, оказались ему малы, но их легко можно будет продать в первом попавшемся городе.

Остальное лучше бросить на произвол судьбы. Говорят, судьба любит такие подарки – так пусть она взамен опять сведет дорогу Асгрима с дорогой Лейва. Больше ему нечего было желать.

Викинг потянулся, чтобы взять под уздцы вороную, но резко обернулся, услышав громкий рявк:

– Эй! Ты не из руси?

Опустив руку, Асгрим удивленно посмотрел туда, откуда послышался голос. Его окликнули не на языке гардов, а на родном языке.

У человека, который, хромая, шел к нему, была всклокоченная, черная с проседью борода, кустистые брови над очень светлыми глазами, свирепо поблескивающими на перемазанном лице, и плечи шириной с передок повозки. Одет он был так же, как остальные здешние гарды, но поверх просторной, расшитой по вороту рубахи носил куртку из очень толстой кожи, перехваченную широким поясом с замысловатой чеканной пряжкой. Пояс оттягивали ножны с коротким мечом.