Хроники везения и невезения

Но тогда придется рассказать и о подарке Патрика, и о том, что Роберт испытывал модуль в пустых тоннелях, далеко за пределами жилой зоны.

«У тети Люсильды будет инфаркт, если она узнает. И у меня сразу отберут «шуляк», – при одной мысли об этом Роберт крепче вцепился в ребристые ручки. – Не отдам! Лучше просто незаметно вернусь обратно. Поверну, как только долечу до тех красных деревьев. Нет, лучше вон до того ручья…»

И он продолжал лететь вперед. Теплый ветер, пахнущий травой, обдувал лицо и трепал волосы, в небе громоздились кучевые облака, внизу расстилалось огромное поле с редкими деревьями… И вокруг не было никаких потолков и стен!

«Посмотрю, что за ручьем, и сразу же поверну…»

Поле кончилось, внизу замелькал лес с деревьями с разноцветной листвой – желтой, зеленой, фиолетовой, оранжевой, красной.

«Поверну, как только закончится лес», – пообещал себе Роберт. История с андроидом понемногу блекла в его памяти при виде чудес настоящего, не искусственного, мира, и на смену страху и растерянности приходила лихая удаль.

– Ух ты-ы!

Из леса с криками взмыли птицы, расцветкой и длинными хвостами напоминающие земных попугаев, но с очень длинными шеями и такими огромными клювами, что было странно, как они не утягивают своих владельцев вниз. Птицы полетели рядом с Робертом, крутя шеями, рассматривая его и так, и сяк – а он восхищенно рассматривал птиц.

– Привет! Хотите наперегонки?

В «шуляк» врезались сзади.

Роберт еле удержался в седле, когда модуль содрогнулся и резко пошел вниз, заваливаясь на правый бок.

– А-а-а!

«Разве я кричу?» – удивился мальчик, сражаясь с «шуляком», который стремительно приближался к деревьям на краю леса. Модуль не желал слушаться, он уже не снижался, а падал, и Роберт едва успел зажмуриться и втянуть голову в плечи перед тем, как «шуляк» влетел в плоскую оранжевую крону.

– А-а-а!

Оглушительный треск, толчки, хлещущие ветки…

Удар!

Падение прекратилось, но крик продолжал звучать.

Роберт приоткрыл глаза и увидел, как сквозь ветки неподалеку что-то прорвалось и рухнуло в усыпанную мелкими оранжевыми листьями высокую траву.

Крик смолк.

Несколько секунд царила полная тишина, потом тот, кто лежал в траве, сказал:

– Уй-я-а-а! – пошевелился, сел – и при виде Роберта широко распахнул глаза.

А Роберт разинул рот.